Шутка

— Мамочки! — только ахнула она, увидев сверкнувший нож. — По…

Она только сообразила, что сразу ее не зарежут. У мужика был взгляд маньяка, не грабителя. Совершенно бессмысленные, пустые глаза. Она забилась в его руках, больше повинуясь инстинкту, чем желанию вырваться. Забарахталась, словно рыба, пытающая сорваться с крючка, шлепнуться в воду и глотнуть хоть немного спасительной влаги. Каким-то чудом ей удалось на минуту вырваться, и Мила попыталась убежать, лягнув мужика ногой в пах изо всей силы.

Конечно, он бы ее быстро догнал.

И быть бы ей мертвой по-настоящему, если б вдалеке не появились люди. Несколько человек, которых непонятно каким ветром занесло на кладбище в это позднее время.

— Помогите! — уже громче крикнула Мила.

Люди ее не услышали, но мужик вдруг внезапно исчез. Растворился среди памятников и могильных оград так же неслышно, как появился. А она бежала до тех пор, пока не оказалась у самых ворот. И только потом запоздало подумала: «А ведь в сумочке был пистолет».

Ее трясло еще полчаса, да и ноги подгибались.

Мила стояла на шоссе и не могла заставить себя проголосовать. «Лучше уж рейсовый автобус», — подумала она. И, уже бредя на остановку, принялась себя ругать: «Дура! Он бросился на тебя, потому что ты испугалась. Почувствовал твой страх. И прирезал бы, как пить дать, а ты бы даже и не пикнула. И не вспомнила бы, что в сумочке лежит пистолет. Но почему? А потому что жизнь тебе теперь дорога. Все из-за Глебушки, будь он неладен!»

Она понимала, что в таком состоянии ни на что больше не способна.

Даже элементарно себя защитить. Теперь ей совсем не хотелось бессмысленно рисковать. И врать надоело. Очень надоело врать. Она сама и не поняла, как решилась все ему рассказать. Конечно, до того места, где надо было признаться в трех квартирных кражах. Об этом незачем. А про Тимку Глебушка слушал очень внимательно.

— И он так сделал?!

— Ему мои деньги были нужны. Фирма, квартира, машина.

— Я его убью! — решительно заявил этот парень с детскими глазами.

— Не надо никого убивать.

Только скажи: ты-то мне не врешь?

— Милка! Если бы у меня что-то было… ну, я про деньги. Если бы я… Словом, клянусь всем самым-самым, что я всю жизнь хочу прожить только с тобой. Все равно, в бедности или в богатстве, и все равно где.

— Ох, Глебушка! До чего ж ты милый!

— А твой муж подлец. Слушай, — вдруг спохватился он, — а как же ты выйдешь за меня замуж, если вы не можете развестись?

— У меня паспорт все равно на другую фамилию. Я его купила.