Шах и мат

Если бы не годы упорного труда, практики, обучения, анализа, повторений, одержимости, игры, игры, игры, то мой инстинкт не пробудился бы. Если бы не Дефне, он бы заснул совсем после долгой паузы в четыре года.

Но он все еще был бы со мной. Если бы жизнь пошла другим путем, мой инстинкт все еще представлял бы собой клубок необработанной шерсти с узелками неизвестности. В пять минут четвертого утра он будит меня в самый важный день в моей жизни, гудит внутри, требует встать с кровати.

Я не помню, как заснула. Телевизор все еще работает, «Нетфликс» настойчиво спрашивает, хотим ли мы продолжить смотреть «Ривердейл», и я понятия не имею, почему сестры решили оккупировать мою комнату, вместо того чтобы вернуться в свои роскошные хоромы.

Чтобы вылезти из кровати, приходится исполнить акробатические трюки в стиле «Цирка дю солей», и в результате я едва не получаю растяжение лодыжки. Сходив в туалет и допив то, что осталось в бутылке с водой, я понимаю, что больше не хочу спать.

Тихо надеваю худи Истон с символикой университета.

В коридоре тихо и холодно. Море тоже спокойно. Никаких теплоходов, лодок или даже чаек – вся Венеция крепко спит. Я спускаюсь по лестнице, наступая на блестящие розово-белые плитки мраморного пола. Кажется, что под босыми ногами лед, волосы пружинят у плеч.

Не знаю, куда иду, но что-то внутри меня говорит о том, что я выбрала нужное направление.

Прекращаю считать шаги, когда замечаю его, но не скажу, что напугана.

Вот зачем я здесь – чтобы увидеть Нолана.

Он стоит во весь рост, спиной ко мне, перед знакомым портретом. Фотографию Маркуса Сойера переместили в стеклянный домик вместе с тремя другими – чемпионы мира, которые одержали свою победу здесь, в Венеции.