Шах и мат

На ваш взгляд, отстранение на три года – справедливое наказание? И что вы думаете о нем в целом?

– Стараюсь вообще о нем не думать.

Народ довольно смеется.

– ФИДЕ решать, какое наказание справедливое, а какое нет, – добавляет Нолан.

– Лючия Монтрезор, «Анса». Нолан, как вы оцениваете свою текущую игровую форму по сравнению с Пастернаком?

Слегка морщась, он фыркает:

– Вряд ли бывает хуже, правда?

Все вновь смеются. Нолан не очень-то изменился с того ток-шоу, которое я видела несколько лет назад. Сразу вспоминаются миссис Агарвал и пищевая сода.

Я смотрю на него и вижу, что он не смотрит на меня в ответ, из-за чего у меня сжимается сердце.

– И вопрос для Мэллори. Прошедший год оказался для вас судьбоносным. Теперь вы здесь. Какие ощущения?

– Это…

Все поворачиваются ко мне.

Он ненавидит меня. За то, что я тогда сказала. Что уехала. Я напортачила – теперь он ненавидит меня и имеет на это право.

– Это большая честь, – слабая попытка улыбнуться. – Я рада и очень признательна.

– Эй-эф-пи, Этьен Лерой, вопрос сразу к обоим. У вас были близкие родственники, которые больше не с нами, но когда-то они играли в шахматы на высоком уровне. Делает ли это пребывание здесь более значимым для вас?

Я замираю. Не могу говорить о папе.

– Не-а, – плоско отвечает Нолан, спасая нас обоих.

Модератор указывает на другого журналиста, и я облегченно выдыхаю.

– «Рейтер», Частен. Нолан, ходит слух, что до всех известных событий мисс Гринлиф состояла в вашей команде и помогала вам готовиться к чемпионату. Можете вы это подтвердить или опровергнуть?

– Не сказал бы.

Зал взрывается от смеха.

– В любом случае говорят, что мисс Гринлиф была вашим секундантом. Это дает ей несправедливое преимущество.

Нолан пожимает плечами:

– Если кто-то думает, что ей нужно преимущество, пускай внимательнее следит за тем, как она играет.

Присутствующие в зале начинают взволнованно перешептываться. Сердце стучит у меня в ушах.

– Мэллори, «Фокс-Ньюс». Вы первая женщина, которая вышла в финал чемпионата мира. Как вам это удалось?"

"– Я просто… – Прикусываю нижнюю губу.