Шах и мат

– Разве не ты выбрал Каспарова? вместо секса? – ною я.

Когда открываю глаза, вижу у Нолана на губах легкую улыбку.

– И ты думаешь, причина в том, что с тобой я хочу играть меньше, чем с Каспаровым??

– Конечно. Почему же еще… О. – Я вновь закрываю глаза. – О.

– Я могу поцеловать тебя?

– Но игра…

– Я сдаюсь. Ты победила. Я могу поцеловать тебя?

– Нет! В смысле… зачем?

– Потому что хочу, – терпеливо объясняет Нолан. Почему я так взволнована, когда он абсолютно спокоен? – А ты нет?

– Я…

Хочу? В этом нет ничего удивительного.

Возможно, проблема в том, что я хочу этого слишком сильно. Слышу, как произношу это вслух, поднимаюсь на носочки и повторяю свой странный поступок – легко касаюсь губ, будто мне тринадцать и я прячусь с парнем за фитнес-клубом.

Не сказать чтобы он был так уж хорош. По крайней мере, не сразу. Точно неплох, но я чувствую легкую нерешительность, отстраненность, и тогда мне кажется, что поцелуй был ошибкой. Просто не судьба. Два корабля в узком канале ночью проходят мимо и плывут каждый своей дорогой.

Но затем что-то происходит. Возможно, причина в том, что Нолан наклоняет голову. Меняет напор. Сильнее вжимается в меня – и все меняется.

Он все-таки хорош. Теплый и напористый, внимательный и потрясающий на вкус и…

Где-то в доме хлопает дверь.

– О, вы уже вернулись, – Эмиль. Стоит в дверях, торопливо пытаясь завязать халат. – Чем занимаетесь?

Я бросаю на Нолана взгляд, думая о том, что Эмиль – его друг. Так что бремя придумывать правдоподобную отговорку должно лечь именно на него. Проблема в том, что Нолан не отрывает от меня глаз – зрачки расширены, губы припухли.