Шах и мат

Но мне становится тепло и уютно – этого достаточно, чтобы я подняла глаза, когда он начинает говорить:

– Будь моим секундантом.

– Я… что?

– Будь моим секундантом.

– Нолан, – я растерянно качаю головой. – У тебя наверняка миллион секундантов, зачем тебе…

– У меня их пять. Но я хочу тебя.

У меня начинают пульсировать виски.

– Почему?

– В феврале матч на первенство мира. Мне нужно тренироваться, чтобы обыграть Коха. Ты нужна мне.

– Нет. – Кох не просто соперник Нолана – он его враг. Я подвела нас обоих, когда проиграла ему.

– Я тоже не заметил ее.

У меня перехватывает дыхание.

– Королеву. Я смотрел партию и был так же беззащитен, как и ты, Мэллори. Я… – Нолан сглатывает. – Я не смог предвидеть такого исхода, а затем не знал, как выбраться из этой ловушки. Я бы тоже сдался.

Я выдыхаю:

– Но как это возможно? Ты победил его несколько месяцев назад.

"– Не знаю. Такое бывает, шахматисты годами показывают стабильную игру, а затем вдруг делают резкий рывок вперед. Но эта партия… Кох играл как машина. Идеальный компьютер, который может предотвратить любую атаку, разрушить любую инициативу. И это при условии, что ты охрененно играла. Против тебя справилась бы только программа.

Нолан расстроен. Я всегда думала, что он вспыльчивый, но впервые вижу его искренне раздосадованным, а не злым. Он не уверен в себе.

– Мэллори, если он будет продолжать в том же духе, то станет чемпионом мира.

Я все еще чувствую теплое касание его пальцев.

– Но я уже не справилась.

– Знаю. Однако вместе мы сможем придумать, что делать, – он наклоняется, взгляд прикован ко мне. – Будь моим секундантом. Помоги мне обыграть этот кусок дерьма.

– Я… Если я стану твоим секундантом, мы постоянно будем тренироваться вместе. Я буду знать все. Изучу тебя так хорошо, что тебе будет сложно потом меня удивить. Если я стану твоим секундантом, то буду знать тебя как свои пять пальцев.

На его лице расплывается красивая, мягкая полуулыбка.

– Думаешь, я этого не хочу?

– Нолан…

Я переворачиваю его ладонь и принимаюсь изучать ее. Она такая большая – гораздо больше моей. Линии и бороздки пролегают глубоко в коже. Было бы так легко провести по ним пальцами, обрисовать эти узоры.

Я… Не знаю. Может, это плохая идея. Может, я недостаточно хороша. Не понимаю, откуда в Нолане этот огонек, на который я всегда летела.