Сердцебиение

— Люблю тебя, маленькая, — шепчу, возвращаюсь к ее губам, кусая их, причиняя ей боль, тут же лаская языком. — Безумно люблю тебя, малышка. Моя Златовласка. Скажи, что тоже любишь.

— Люблю, люблю…. Я… — не даю ей договорить, этого достаточно. Больше я не выдержу."

"— Слушай меня, — лихорадочно спускаю кофточку, целую плечики, спускаю бретели легкого платья вниз, чувствуя, как сильно она сжимает мои плечи, продолжая плакать и прижиматься ко мне всем телом. — Ты должна уехать из этого города к маме, навсегда, — веду руками по ее талии, вниз, сжимая бедра, оставляя засосы на белоснежной коже, вырывая ее всхлип наслаждения.

Дергаю корсаж платья оголяя упругую грудь, сжимаю руками, чувствуя, как меня начинает трясти. Задираю ее платье, лаская внутреннюю сторону бедра. Спешно отодвигаю трусики. Прохожусь по горячим складочкам, слыша ее протяжное «Яр». Прижимаю ее к стене входа на крышу, продолжая ласкать мокрые складочки, сжимая ее грудь. — Но перед этим сходи на кладбище к могилам неизвестных, сделай вид, что страдаешь. Одна не ходи, возьми подругу. А потом уезжай, — нахожу клитор, ласкаю его большим пальцем.

Наклоняюсь, целую грудь, втягивая нежно-розовые бусинки сосков. — Уезжай навсегда, не возвращайся в этот чертов город. Учись дистанционно, в другом городе, не важно как, но не здесь. Злата царапает мои напряженные плечи, запрокидывает голову, начиная подрагивать. Кусает губы, сдерживая стон. — Давай, маленькая, отпусти себя.

Подари мне свое наслаждение, — и моя девочка, как всегда, слушает меня, сладко стонет от удовольствия, продолжая плакать. Отпускаю ее грудь, начиная сильнее растирать пульсирующий клитор. — Смотри мне в глаза и кончай, моя хорошая. Кричи, что любишь. Кричи в последний раз, — буквально требую. Ласкаю ее клитор, перекатываю нежные сосочки между пальцев, и смотрю в ее голубые глаза с поволокой удовольствия и кристально чистыми слезами.

— Яр, Ярослав, — стонет, начиная кончать.

 — Люблю тебяяяяяя! — надрывно кричит она, как я просил, теряет силы и утыкается мне в шею, кусая кожу. И все, я мертв, потому что понимаю, что никогда этого больше не услышу. Поправляю ее трусики, натягиваю платье, прикрывая грудь. Прижимаю ее теснее, зарываюсь в волосы, целую в висок, зажмуриваю глаза. Стискиваю ее еще дрожащее тело, и быстро отпускаю. Снимаю со своей шеи кулон в виде пули на золотой цепочке и надеваю на ее шею.