Секрет темного прошлого

Еще малышкой, не понимающей истинного назначения чарующих звуков, я любила посиживать на траве вблизи храма. Чуткий слух фамильяра позволял мне наслаждаться голосами жрецов даже на расстоянии.

Я прекрасно разбиралась в вербальной магии, потому что сталкивалась с нею с детства. Вот и тест по этому разделу написала без единой ошибки. Даркинфольд внес результаты по нему в базу знаний УУМа за пару минут до начала лекции, так что мы еще шумно обсуждали ответы, когда маг-менталист вошел в аудиторию.

Поприветствовав нас кивком головы, он подошел к доске и размашистым почерком вывел: «Магия рун».

– Очередная древность, – простонала Висэль.

– Вам напомнить название предмета? – участливо поинтересовался Даркинфольд.

– Не нужно. Не забыла. – Девушка уткнулась в раскрытую тетрадь.

Даркинфольд обвел взглядом аудиторию, не иначе как считывал эмоции, выискивая недовольных. Поначалу я хотела просветить ребят о способностях нашего преподавателя, но потом решила, что сделаю только хуже. Исказить эмоции или укрыться за щитом фамильяры не смогли бы, а нервничать стали бы сильнее.

– Раз с памятью у нас все в порядке, переходим к лекции. Сразу поясню, что изучать магию рун без привязки к конкретному миру бессмысленно, – на доске появились две руны, – поэтому знакомьтесь: Карлаус – руна жизни, и Шазаран – руна смерти. А вместе они складываются в хорошо известное вам название. – Тут Даркинфольд посмотрел на меня в упор и улыбнулся: – Кар-Шан.

В следующие сорок пять минут я не отрывала взгляда от доски и строчила в тетради с такой скоростью, что сидящая рядом Соня шепнула мне украдкой:

– Куда так разогналась? Все же есть в свитке.

– Каком еще свитке?

– Так нам еще вчера сообщение в УУМ пришло, чтобы мы сходили в библиотеку и получили. Ты не видела?

Я покачала головой, и Соня показала мне совершенно обычный с виду свиток, в котором содержалась теория на весь второй раздел семестра. Магию рун Кар-Шана нам собирались преподавать обстоятельно. И это настораживало.

Лекция пролетела в один миг. Я исписала пять листов, но мне все равно казалось, что я знала безумно мало.