Семисвечник царя Соломона

Понятно, почему она не хотела его показывать!

Тем не менее, увидев своего любимца, Мишель засияла, бросилась к нему, вытащила из сумки и прижала к груди…

– Дорогой! – прорыдала она, теперь уже от счастья. – Ты все-таки вернулся!

Вот точно вам говорю, что вернувшемуся мужу не досталось бы и сотой доли такой нежности.

Мишель обнимала и целовала кота с такой страстью, что я вспомнила сцену на вокзале и забеспокоилась, как бы Мурзик снова не выпустил когти…

Однако на этот раз все обошлось. Кот уютно устроился на обширной груди хозяйки и громко замурлыкал.

– Спасибо вам! – сказала Мишель вполголоса, чтобы не перебивать Мурзика. – Большое спасибо! Вы вернули мне самое дорогое, что у меня было в жизни!

Это правильно, кот, разумеется, дороже, чем тот неказистый мужичонка, который был ее мужем.

– Я вам так благодарна! – продолжала Мишель, и я отметила, что от радости она снова перестала шепелявить. – Если я могу что-либо для вас сделать…

Пока нет, подумала я, но мало ли как жизнь повернется.

Мы сердечно простились с Мишель, я почесала кота за ухом и ушла. Все-таки нужно было показаться в офисе, а то Антонина уже там, небось, руки от злости до локтей сгрызла…

Едва в конце рабочего дня я вышла из офиса, зазвонил мой мобильный телефон.

На экране высветилось имя моей неугомонной сестрицы.

Я тяжело вздохнула – от этого звонка не ожидала ничего хорошего. Хотела даже сбросить его, но в последний момент устыдилась и поднесла трубку к уху.

– Ну, что у тебя опять стряслось?

– У тебя сколько сестер? – проговорила в ответ Василиса.

– Ты прекрасно знаешь, что одна, – фыркнула я.

Я хотела добавить, что мне и одной иногда много, но не стала накалять обстановку.

– Одна! – повторила Василиса торжествующе. – И ты так разговариваешь со своей единственной сестрой!

– Да как я разговариваю? Нормально я разговариваю! Короче, что тебе нужно? Не забывай, что в отличие от тебя я работаю! А ты в салонах красоты прохлаждаешься и даже телефон не включаешь!

– Как же, забудешь с тобой! – последние мои слова Василиса просто проигнорировала.

И продолжила, мгновенно подпустив в голос жалобные, трогательные нотки:

– Феденька, я тебя очень прошу – помоги мне! Прошу тебя… Я очень боюсь…

– Господи, чего ты боишься! Ты опять что-нибудь натворила? Ты снова кого-нибудь… – Я чуть не сказала «убила», но вовремя прикусила язык и опасливо огляделась по сторонам.