С чистого листа

Я повернулась к японке, довольно бесцеремонно ее разглядывая. Та продолжала улыбаться, но глаза, как и прежде, оставались колючими. С каждой секундой женщина не нравилась мне все сильнее.

Даже если окончательно приму на веру, что я и есть Ярослава, в том, что наша с Харуко дружба вымысел, — сомнений нет. Не могла я дружить с тем, кто с первого взгляда внушает антипатию. И убеждать меня в обратном бесполезно. Пусть даже не старается, лгунья. Но вот зачем ей это? Неужто так сильно хотелось заполучить работу в богатом доме? Или тут что-то иное?

К тому же, кроме моей антипатии, имелось еще кое-что, вызывающие подозрения.

Я сегодня видела свой дом. Разве могли позволить себе помощницу? Ей ведь надо платить, а лишних денег у нас, однозначно, не водилось. Да и слишком быстро нашла мое новое место обитания ретивая помощница.

Тревога усилилась.

Тамара Валерьевна украдкой глянула на не сводящую с меня глаз Харуко. На лице тети промелькнула досада, пусть и едва заметная.

— Ярочка, ты голодна? — нарушая затянувшееся молчание, впервые подала голос Харуко.

— Благодарю. Нет, — холодно отозвалась я, удивившись, что женщина так хорошо знает русский. — Мы со Светой плотно поели, — пояснила Тамаре Валерьевне. — Она у себя в комнате?

— Приехала, есть, как и ты, отказалась. Познакомилась с Харуко и снова куда-то умчалась, — с теплотой ответила тетя.

— Вечер добрый, — поздоровался зашедший в дом Савелий Андреевич.

Быстро обернувшись, с облегчением подметила, что руки мужчины пусты. Не хотелось, чтобы новая-старая помощница по хозяйству именно сейчас увидела найденный нами системник.

Тем временем, бегло глянув на японку, дядя вопросительно посмотрел на супругу. Понимая, что тетя будет рассказывать новость, которую мне уже сообщила, я двинулась к лестнице. Поднимаясь, услышала негромкое:

— Савелий, это Харуко Симада.

"Быстро преодолев последние ступеньки, не задерживаясь, поспешила прямиком к себе в комнату. Войдя, тотчас заметила, что купленных вещей возле кровати нет. Не мешкая, направилась в гардеробную: все, тщательно разглаженное, лежало и висело на отведенных местах. А если Серафима уволилась, значит, Харуко постаралась.

Стало неприятно. Не хотелось, чтобы эта женщина в принципе заходила ко мне в комнату.