Само совершенство. Том 2

Себе я брал только двадцать долларов в час, как твой импресарио, и то лишь потому, что ты сама на этом настояла. В тот день, — мечтательно добавил Макдэниелс, — ты была такой забавной. Тебе было всего шестнадцать, но ты разговаривала со мной, как будто это я был провинившимся ребенком. Ты тогда сказала, что если я не соглашусь на более высокую зарплату, то тебе придется меня уволить.

— Да, я помню, — сказала Эмили, но чувствовалось, что ее мысли очень далеки от ностальгических воспоминаний. — Именно поэтому я прошу тебя правильно отнестись к моему следующему вопросу.

— Потерянные деньги? — в голосе Макдэниелса послышались сердитые нотки. — Какого черта ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать о тех четырех миллионах долларов, которые в течение последних пяти лет ты вкладывал в студию Тони Остина.

Увидев, как изменилось лицо отца после этих слов, Эмили невольно вжалась в кресло. Оно стало страшным. В горящих, как угли, запавших глазах не осталось почти ничего человеческого.

— Остин… — наконец произнес Макдэниелс, как бы смакуя каждый звук. — Тебе незачем больше беспокоиться по этому поводу, родная. Я о нем позаботился. Нам больше не придется покупать его липовые акции, и все останется нашим маленьким секретом.

— Но зачем было вообще покупать эти, акции? — не выдержала Эмили, не на шутку напуганная таким чужим и непривычным выражением лица и голоса отца.

— Он меня заставил. Я не хотел. Но теперь он мертв, и больше мне не придется этого делать.

— Но каким образом он мог заставить тебя вложить четыре миллиона моих денег в свою компанию, если ты этого не хотел? — спросила Эмили резче, чем ей бы хотелось.

— Не надо разговаривать таким тоном с папой, девочка! — злобно огрызнулся Макдэниелс.

Эмили была настолько ошарашена ни на что не похожим поведением отца, что не сразу нашлась, что ответить. Но вскоре она взяла себя в руки и встала.

— Наверное, нам лучше обсудить это в следующий раз, когда ты будешь в более нормальном состоянии, — сказала она, направляясь к двери.

— Погоди! — с поразительной прытью Макдэниелс выскользнул из-за стола и, догнав дочь, схватил ее за руку.