Роковая Роксана

– Королевская ложа сегодня пуста, и графа Бранчефорте не видно. Неужели, он решил не приходить?

«Это была бы прекрасная новость», - подумала я, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

- Может быть, граф не любит оперу так, как ты её любишь, мама? – наивно предположила Стелла.

- Или ему надоело, что на него все беззастенчиво таращатся, - сказал отчим, поудобнее устраиваясь на стуле и готовясь вздремнуть.

- Если будешь опять храпеть, Аделард, - произнесла мама тихо, старательно улыбаясь на публику, - я тебя ущипну.

- Не волнуйся, - ответил он ей серьёзно, - я буду очень осторожен.

Мы со Стеллой переглянулись, но рассмеяться не успели, потому что дверь в ложу открылась, и появился жених моей сестры – как всегда немного растрёпанный, с косо повязанным шейным платком, но неизменно весёлый и полный энтузиазма.

- Добрый вечер! – поприветствовал он нас, поцеловав руки сначала маме, потом Стелле, потом мне, а потом обменявшись рукопожатием с отчимом. – Рад вас видеть! Госпожа графиня, вы сегодня просто сияете, - обратился он к маме.

- Ах, господин Хэмфри, - взмахнула она веером и биноклем, - ну какая графиня? Вы же знаете, что у меня давно нет титула…

Мы все об этом знали, как и о том, что мама обожала, когда её называли графиней, и не было лучшего способа польстить ей.

- Леди Роксана, вы ослепительны, - коротко поклонился мне жених сестры, хотел говорить дальше, но тут его перебила Стелла.

- А я? – спросила она, надув губы в притворной обиде. – Я, разве, не ослепительна?

Он сразу растратил всю свою светскую галантность и растерялся, покраснев, как девица.

- Нет, не забыл… Что вы, Стелла… - забормотал он, часто моргая. – Просто… хочу представить вам моего друга…

Я замерла от нехорошего предчувствия, а жених уже распахивал двери, неуклюже приглашая кого-то войти.

- Всем доброго вечера, - раздался голос графа Бранчефорте, а затем появился и он сам – одетый с иголочки, в вечернем камзоле чёрного цвета и чёрной же рубашке. А шейный платок, который молодёжь любила использовать вместо галстука, был ярко-красный.

- Надеюсь, я в их число не вхожу, - проворчал отчим, поднимаясь со стула и скрестив на груди руки.

- Простите, господин Тенби, мои слова абсолютно искренни, - сказал Бранчефорте, по очереди перецеловав руки маме, мне и Стелле. – Восхищён вами, дамы.