Роковая Роксана

Было здесь и имя Юлианы, желавшей мне стать горбатой и сломать ноги. Но всё же лишь одна запись задели меня особенно сильно, до душевной боли.

- «Стелла богине Соль, - прочитала я очередное проклятие, - молю вашу божественность и величество, чтобы у Роксаны выпали волосы и зубы, и она стала уродливой, во имя справедливости»."

"- Сколько ваших знакомых барышень носят имя Стелла? – поинтересовался Бранчефорте, глядя на меня снизу вверх.

Он запрокинул голову, и почти касался затылком моего колена. Волосы графа были влажными и, высыхая, начали виться крутыми непослушными кольцами.

- Давайте, расчешу вас, - предложила я, доставая из сумочки гребень. – Иначе все в Солимаре догадаются, что вы купались на холме. Это может вызвать ненужные подозрения. Нам ведь не нужны подозрения?

- Не нужны, - признал граф и послушно пересел, чтобы мне было удобно его причёсывать, и когда я в третий раз провела гребнем по жёстким прядям, тихо повторил: - Вы не ответили, Роксана. Как думаете, какая Стелла написала это?

Некоторое время я молчала, собираясь с мыслями, а потом сказала, делано равнодушно пожав плечами:

- Не верю, что это – моя сестра.

Наверное, какая-нибудь другая девушка. Я не всех знаю в Солимаре… Всё-таки столько лет я была в трауре, а быть в трауре – всё равно, что сидеть в тюрьме. Из молодых девиц почти ни с кем не знакома. Только с подругами Стеллы.

Бранчефорте хмыкнул, и я поняла, что он мне не верит.

Но разве я могла вот открыто обвинить сестру перед королевским инквизитором? Даже если она умышляла против меня… Даже если так, мне всё равно надо сначала поговорить с ней.

Узнать правду, посмотреть в глаза…

Прикасаться к мужским волосам было приятно, и это отвлекало от той боли, которая пыталась ударить меня одновременно и в сердце, и в висок. Я чувствовала её, но старательно гнала прочь. Я могла сделать это, могла управлять своей болью, потому что это была не физическая боль, не боль тела, а боль моего сознания и души…

Сейчас я ничего не смогу изменить, сейчас я должна быть спокойна.

И значит, есть солнце, щебет птиц, журчание родника и мужчина, который сидит возле моих ног, пока я провожу гребнем по чёрным прядям. Всё остальное – потом. Об остальном я буду думать, когда мы вернёмся в город.

- Мне нравится, как вы это делаете, - ровный голос графа Бранчефорте нарушил моё искусственное спокойствие, которое я создавала с таким усилием.

- Что именно? – уточнила я, хотя всё было понятно.