Роковая Роксана

Там, на маскараде, он предупреждал, чтобы я держалась подальше от вас.

- Он глупец, но вряд ли убийца, - Бранчефорте покачал головой. – Нет, не думаю, что это он. Когда были убиты ваши женихи, Роксана, - он встал, прошёлся по комнате к столу и достал из ящика письменные принадлежности, - в то время Эверетт находился в столице и сомневаюсь, что знал о вас.

- Да, возможно… - прошептала я, вспоминая, как художник говорил «приехал в Солимар за красотой природы, а увидел вас».

- К тому же, ему не было необходимости писать вам, - продолжал граф, открывая чернильницу и придавливая лист бумаги пресс-папье.

- Возможно, - нехотя произнесла я. – А возможно, он уже давно бывал в Солимаре. Просто вы не знаете. Вы же не всё знаете, верно?

Граф сделал неопределённый жест рукой.

- И сказать в письме всегда проще, - продолжала я, - чем сказать словами.

- Но вы говорили, в письме упоминалось о развалинах? – граф приставил к столу стул и предложил мне пересесть на него.

- Ладно, с этим можно разобраться потом, - неловко придерживая платье, я села за стол, и граф обмакнул перо в чернила. – Сейчас надо найти мою сестру… Она пропала, ушла из дома никому ничего не сказав. Я боюсь, за неё…

- Пошла прогуляться, только и всего, - Бранчефорте вложил перо мне в руку, и я машинально сжала пальцы.

- Нет, всё не так просто, - поколебавшись, я открыла ему эту тайну: - Она поссорилась с женихом во время маскарада. Настаивает на расторжении помолвки, говорит, что так лучше, но я вижу, что Стелла страдает…

- Не удивлён, - заявил граф.

- Почему? – поразилась я. – Харальд вам что-то рассказывал об этом? Что произошло?

Королевский эмиссар наклонился, оперевшись о столешницу, и заглянул мне в лицо:

- Странно, что вы при всём своём уме и наблюдательности не рассмотрели, что творится у вас под носом, - сказал он и вдруг легонько щёлкнул меня по носу.

- Вы что?.. – я была потрясена не меньше, чем когда Эверетт начал срывать с меня платье. – Вы что себе позволяете?

Рука моя дрогнула, и с пера сорвалась клякса, шлёпнувшись на бумагу некрасивым пятном.

- Могу много чего себе позволить, - ответил граф. – Но вот смотрю на вас – и понять не могу.