Роковая Роксана

Хэмфри был в костюме пирата.

- Сорок тысяч!.. – голос подвёл распорядителя бала, и ему потребовалось прокашляться.

- Это всего лишь поцелуй руки, - вальяжно сказал лорд Уолдер графу. – Что на вас нашло, милорд?

- В этом случае действуют лишь наши желания и наши деньги, - ответил Бранчефорте очень любезно. – Учитывая второе, вам лучше отступиться.

- Пятьдесят тысяч, - тут же повысил цену лорд Уолдер."

"Да они с ума сошли. Я с беспокойством оглянулась на полковницу, но та не смотрела на меня. Она смотрела на двух безумцев, которые продолжили повышать ставки, и, сама того не замечая, щипала перья из своего веера, обрывая их быстро и нервно, как цветочные лепестки.

А мужчины набивали цену уже десятками тысяч. Лорд Уолдер, наряженный паяцем, был красным, как рак, а граф, наоборот, был бледен. Или, возможно, чёрная маска и чёрный камзол придавали его смуглой коже излишнюю бледность.

- Восемьдесят пять! – выкрикнул лорд Уолдер и победно взглянул на графа.

Тот медлил называть цену, и распорядитель бала начал отсчёт, ударяя молоточком о дощечку:

- Восемьдесят пять тысяч – раз!.

- Сто тысяч, - спокойно произнёс граф Бранчефорте. – Сто тысяч наличными прямо сейчас.

Он поднял руку, пошевелив пальцами, словно помахал мне в ответ, но тут же к нему подскочил стройный юноша, наряженный разносчиком, выбрал со своего лотка сундучок и с полупоклоном передал его графу. Тот открыл крышку и вытащил пачку ассигнаций такой толщины, что мне стало трудно дышать, и вовсе не тугой корсет был этому виной.

Деньги произвели впечатление не только на меня. Лорд Уолдер замер, а потом покачал головой и удалился. Гости ахали, ужасались и восторгались, громко обсуждая то, что произошло, и в зале стало так шумно, что распорядитель бала три раза пытался объявить окончание торгов.

- Поднимитесь к нам, милорд, - сказал он, когда стало более-менее тихо, - передайте деньги и получите свой приз.

Граф легко взбежал на возвышение, не глядя бросил пачку ассигнаций на подставленный поднос, и встал рядом со мной.

- Поздравляю победителя, - сказала я вполголоса и протянула ему руку для поцелуя, чувствуя и волнение, и неловкость, оттого что сейчас все смотрят на нас, и что я оказалась таким дорогим призом на сегодняшнем маскараде.

Ладони графа сжали мою ладонь, потом он вспомнил о маске и приподнял её, поклонившись сначала мне, а потом в толпу, чем вызвал восторженные аплодисменты и неодобрительный шепоток.