Резидент

В общем, шел так, как ходит человек, который хочет остаться незамеченным.

Ступил на поляну, вновь осмотрелся, будто что-то почувствовал. Не решался подходить к тайнику с рацией, все чего-то выжидал, всматриваясь пристально в рассеивающейся сумрак.

— Будем брать, как только он начнет распаковывать рацию, — шепотом напомнил Романцев.

Убедившись в безопасности, диверсант подошел к тайнику. Аккуратно приподнял вырезанный дерн и бережно положил его рядом. Затем вытащил из ямы лапник и уложил рядом. Старшина просвистел сойкой в тот самый момент, когда немецкий агент, присев на корточки, ухватился за ранец с рацией.

Неожиданно из-за дерева выскочили двое бойцов: один со стороны спины, отрезая путь к отступлению, а другой шагнул прямо на него, наставив в грудь автомат:

— Поставь рацию!

Диверсант, не успевший распрямиться, продолжал держать в руках ранец с рацией. В следующее мгновение он швырнул ее в стоявшего напротив бойца и мгновенно вытащил из-за голенища нож. От неожиданного удара рации в грудь боец на какое-то время потерял равновесие, ствол автомата колыхнулся, прицел сбился.

Раскидывая в сторону ветки, на поляну, сжимая в руке пистолет, выскочил Романцев. Склонился над упавшим радистом и неодобрительно покачал головой:

— Да ты же его убил, Иванцов! А поаккуратнее как-то нельзя было? Я же всех предупреждал, он нам живым нужен!

— Товарищ капитан, так кто же знал, что он такой хлипкий? — виновато ответил красноармеец.

— Ох, усложнил ты нам задачу! — продолжал сокрушаться Романцев. — Трибунал по тебе плачет!

Старшина Щербак постучал по щекам упавшего диверсанта и обрадованно произнес:

— Кажись, дышит. Вставай, сволочь фашистская! — тряхнул он его за шкирку. — Вставай! — и отвесил хлесткую пощечину.

Едва пролистав военный билет и командировочное предписание, Романцев спрятал их в планшет.

— Дай я с ним сам поговорю, — сказал он и наклонился над диверсантом, понемногу приходившим в себя.