Резидент

 — Диверсант прошел именно в сторону пихты лесом, а потом, оказавшись на достаточном расстоянии, вышел снова на дорогу. Вот только никак не думал, что его все-таки могут распознать.

— А это кто там еще? — вдруг спросил молодой прокурор.

Повернувшись, Романцев увидел, как со стороны хутора к ним бежала какая-то девушка.

— Где он? — воскликнула она в отчаянии.

— Послушайте, — попробовал задержать ее белокурый капитан. — Сюда нельзя! Здесь следственно-разыскные действия.

— Пустить мене до нього! — заголосила девушка, вырываясь из его крепких рук.

Молодое красивое лицо скривилось от навалившегося горя. Смотреть на чужую скорбь было неловко и больно.

— Пусть подойдет, — остановил крепыша Романцев. — Мы уже все посмотрели. Общая картина ясна!

Офицер отступил в сторонку и, очевидно стараясь загладить прежнюю несговорчивость, произнес:

— Вон там он лежит, у кустов.

Ладные девичьи ноги, обутые в кожаные расшитые сапожки, аккуратно прошлись по высокой траве, остановившись подле убитого.

Некоторое время офицеры молча наблюдали за скорбной сценой, потом Романцев сделал небольшой шаг в ее сторону и произнес, чувствуя свою неуклюжесть:

— Послушайте, возможно, сейчас не самое подходящее время для разговора, но я все-таки должен переговорить с вами.

Девушка поднялась с колен. Лицо онемевшее, словно маска. За последние минуты она много пережила: состоялось прощание с любимым, с надеждами на будущее.

— Полина.

— Полина, как давно вы знали Прохора Григоренко?

— Чотири мисяци, як ви в Немиривку прийшли, — ответила девушка, подняв на Тимофея распухшие и покрасневшие от слез глаза. — Ми одружитися хотили[2].

— Как вы узнали, что Прохор убит?

— Сусидка сказала, що офицера вбили.

— Почему?

— Вин збирався вже йти. Кого-то проводити должен был, а тут глянув у викно и сказав: «Що це за майор? Чому вин тут весь час крутиться. Пиду погляну». Попрощався со мною и пишов. Я даже ничого не думала такого. А потим…[4] — Девушка вновь безутешно заплакала.

— А как выглядел этот майор, не видели?"

"— Не бачила, — покачала головой девушка. — Я тисто мисила[5].

— Что ж… Все ясно.