Разворот на восток

Перед самой высадкой десанта наша авиация произвела на Сейсин налет штурмовиками и истребителями, но не с целью что-то там разрушить (ибо портовые сооружения, железнодорожная станция и металлургический завод понадобятся нам самим), а исключительно, чтобы занять гарнизон интересным, и при этом абсолютно бесполезным занятием. Но кое-что пошло не совсем так, как планировалось. Еще на подходе, когда сама цель нашего десантирования была еще закрыта от нас далеко вдающимся в море гористым мысом, мы наблюдали в воздухе над целью определенную воздушную толкотню, как будто стая двухмоторных Бостон-ганшип с воинственными криками клевала какого-то неповоротливого и не особо опасного врага.

Обогнув мыс, мы увидели, в чем там дело. Три быстроходных транспорта и эсминец сопровождения пытались прорваться к порту с южного направления (очевидно, чтобы высадить подкрепления гарнизону), а наши штурмовики из авиакорпуса ОСНАЗ изо все сил стремились им помешать. По штурмовикам, в свою очередь, лупили зенитные батареи в порту и все, что могло стрелять на транспортах и эсминце.

Дело решили торпедоносцы Ил-4 из минно-торпедного авиаполка Тихоокеанского флота. Скорее всего, эти самолеты, полностью заправленные, с подвешенными авиаторпедами, с самого начала войны находились на аэродроме в готовности номер один в ожидании, что в радиусе их действия появится подходящая цель.

"Но было поздно. Торпедоносцы уже легли на боевой курс, да и Бостон-ганшипы (те еще самоходные мясорубки) с удвоенной яростью навалились на японские корабли. Потом под Илами стали появляться невысокие всплески, означающие, что торпеды уже в воде; несколько десятков секунд – и последовали слитные гулкие взрывы, разламывающие транспорты на несколько частей. Кому-то досталась одна торпеда, а кому-то сразу две.