Разворот на восток

– О Божественный Тэнно, – склонился перед императором Корэтика Анами, – дозвольте мне отправиться в Гирин и возглавить там сопротивление русскому вторжению. Исороку-сама прав, и после разгрома Квантунской армией мне по большому счету уже некем будет командовать. В таком случае я предпочел бы пасть в бою и не замарать своей чести позором капитуляции.

– Езжайте, Корэтика-сан, – кивнул император, – и да пребудет с вами милость богини Аматерасу.

16 января 1944 года, около полудня. Германия, провинция Остмарк, Вена, жилой комплекс на Энгельс-плац.

Мое счастье с Семеном было недолгим. Не успели мы привыкнуть друг к другу, как стало известно, что его часть перебрасывают на Дальний Восток.

– А где это? – наивно спросила я. – Наверное, где-то за Уралом?

– Урал, – ответил Семен, – раза в два ближе к Вене, чем к Дальнему Востоку. Дальний Восток потому и называется дальним, что он расположен на Тихоокеанском побережье Евразийского континента – там, где седые волны с размаху бьют в скалы Камчатки.

"– Так значит, это очень далеко? – полуутвердительно-полувопросительно произнесла я.

– Очень-очень далеко, принцесс, – ответил Семен. – У вас в Европе тысяча километров – это вся Германия от восточной до западной границы, а у нас в Сибири такое же расстояние – это совсем рядом, все равно что сосед за забором. Советский Союз и раньше был очень большой страной, а сейчас стал еще больше.

– От Лиссабона до Владивостока, да? – произнесла я фразу, вычитанную мной в одной из газет.

– Примерно так, принцесс, – улыбнулся Семен.

Я подумала, что теперь, заполучив себе всю Европу, Советский Союз стал непобедим. Война закончилась совсем недавно, но жизнь уже определенно налаживается. Тогда, еще при старой гитлеровской власти, нам говорили, что сразу, как придут русские, все немецкое население начнут вывозить в Сибирь, где стоят такие холода, что птицы замерзают на лету. Но этого не происходит. Семен говорит, что тотальная месть всему немецкому народу – это не их метод.

Бригиттенау – это рабочий район.