Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– Зачем же Белой понадобилось сочинять такую галиматью? И обвинять в ней меня?

– Этого я не знаю, – ответил Синий, решительно покачав головой. – Ты уж извини, но что там случилось между вами в действительности – для меня загадка. И тогда, и теперь…

Что такое действительность, чему верить, чему нет – от подобных вопросов в душе у Синего раздрай, понимал Цкуру. А к раздраю в своей душе его бывший друг, увы, не привык. Все-таки его лучшие качества проявлялись в игре по установленным правилам, в стабильной команде – и на конкретном поле.

– Подозреваю, Черная знает гораздо больше, – добавил Синий. – Было у меня такое впечатление. Будто ей известно то, чего не знаем мы. Ну, ты понимаешь. Женскими секретами девчонки делятся куда откровеннее между собой…

– Черная теперь живет в Финляндии, – сказал Цкуру.

– Знаю. Иногда от нее приходят открытки, – ответил Синий.

Они помолчали еще немного. На дорожке парка появились три старшеклассницы в школьной форме. Их короткие юбки задорно теребило ветром. Проходя мимо, они хохотали – искренне, во все горло.

– И все-таки, Цкуру, ты потрясающе изменился, – сказал Синий.

– Шестнадцать лет прошло. Изменишься тут, еще бы.

– Дело не только в возрасте. Я тебя при встрече вообще не узнал. Нет, конечно, если присмотреться, узнать можно. Но теперь ты… как лучше сказать… осунувшийся – и какой-то пронзительный, что ли. Скулы торчат, глаза колючие.

«Все это – смерть, на полгода заточившая меня в пыточную камеру моих мыслей. Вот от чего я так изменился – и снаружи, и внутри», – хотел было ответить Цкуру. Но, конечно, ничего не ответил. Сказанная вслух, эта зыбкая истина растеряла бы половину смысла. Чем так, лучше уж не говорить вообще ничего. И он просто молчал.

– В нашей пятерке, – продолжал Синий, – ты всегда был самый обаятельный. Чистый, опрятный, одет хорошо. Вежливый, глупостей не болтал.

– Матери? – удивился Цкуру. Матерей своих бывших друзей он почти не помнил. – Нашел обаятельного. Ни рыба ни мясо. Человек без изюминки.

Синий снова пожал плечами.

– Но, по крайней мере, из нас троих внешне ты был самый нормальный. У меня-то рожа, как у гориллы, тоже мне «изюминка». А с Красного только и писать портреты гениальных очкариков.