Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Чтобы чем-то ее заполнить, он вернул на пластинку иглу, сел на диван и стал слушать музыку дальше, стараясь теперь не вспоминать ни о чем конкретно. Просто закрыл глаза, выкинул из головы всякие мысли и сосредоточился на музыке как таковой. Вскоре мелодия захватила его, и на изнанке век начали то проявляться, то исчезать самые разные видения. Лишенные формы и смысла, видения эти всплывали из пропасти подсознания, мелькали перед закрытыми глазами и уползали в очередную мрачную бездну, точно микробы в кружке света под линзой микроскопа.

Минут через пятнадцать позвонили снова, но трубку он брать не стал. Не выключая музыку, он просто сидел на диване и смотрел на черный аппарат. И даже не стал считать звонки. Наконец телефон умолк, и осталась одна музыка.

Сара, подумал он. Так хочется услышать твой голос. Больше чего бы то ни было. Но сейчас говорить нельзя.

Завтра, возможно, ты предпочтешь мне другого, думал он, растянувшись на диване и закрыв глаза. Вполне вероятно, ты так и поступишь – и, более того, будешь по-своему совершенно права.

Что его соперник за человек, что у них с Сарой за отношения, как долго они встречались, Цкуру не знал. Да, если честно, и знать не хотел. Но прекрасно понимал лишь одно: сам он – такой, как теперь, – мог бы дать Саре очень немного. Почти ничего. А то, что мог бы, – в сущности, какая-то ерунда, бессмысленная и вряд ли кому-нибудь нужная."

"«Ты тоже очень милый», – сказала Сара. И, скорее всего, не соврала. Вот только на этом свете слишком много проблем, чтобы не понимать: на одной лишь «милости» не протянешь.

Так или иначе, думает Цкуру, если завтра Сара предпочтет не меня – я ведь и правда умру. Физически или метафорически, разницы почти никакой. Но, скорее всего, наконец-то дышать перестану. Бесцветный Цкуру Тадзаки обесцветится до конца – и, никем не замеченный, исчезнет из этого мира навеки.

Ну и ладно, сказал он себе. Невелика потеря. Это могло случиться с ним уже несколько раз, и если наконец-то случится – ничего удивительного. Банальное физическое явление. Пружина часов постепенно ослабла, шестеренки прекратили всякое трепыхание, стрелки на циферблате застыли недвижно. И пришла тишина.