Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

 — Семен, что известно по Золотареву?

— Я еще работаю над этим, Мирон. Но то, что около него все туманом прихвачено — факт.

— Работай, Семен. Мне нужна вся информация о нем. Кто он? Откуда вылез вообще, из какой дыры?

Сажусь в машину и еду в ресторан. Это не деловой обед, никто не ждет встречи со мной. Зато я очень жду встречи с этим человеком.

Паркуюсь у входа и захожу внутрь.

Марина сидит за большим столом в окружении кучи людей. Наряженная вся, расфуфыренная, как ель новогодняя. У нее сегодня день рождения — идеальный предлог, чтобы появиться для осуществления моей мести.

Она счастливо улыбается, но, увидев меня, обтекает. Я не мешкая и не раздумывая подхожу к ней.

Марина подрывается, подхватывает меня за локоть и уводит в сторону, к окну.

— Что тебе нужно, Мирон? — ее голос дрожит.

Я растягиваю губы в садисткой, предвкушающей улыбке:

— М-м-м. Хороший вопрос, Марина. Но, думаю, ответ ты и так знаешь, — говорю спокойно, хотя внутри бурлит обжигающая лава.

— Какого ребенка? — ошарашенная Марина прикладывает руки к животу.

Точно, она же тоже беременна. Даже мне втюхать этого ребенка пыталась.

— Моего, Марина. Моего.

— Р-рита, она?.. — Марина заикается, краснеет, бледнеет, в конце концов начинает плакать.

— Она. Да, — киваю я и произношу с нажимом: — Была.

— Я не… я не знала! — начинает кричать Марина и хватает меня за руки. — Я не хотела, Мирон! Я просто как с ума сошла! Она разговаривала с Толиком.

— Не хотела, — повторяю как можно спокойнее. — Но сделала. Ты. Убила. Моего. Ребенка.

Хор голосов ахает позади меня, и Марина шокированно оборачивается на своих гостей, которые все как один смотрят с шоком на нее.

Я, пересилив себя, беру Марину за подбородок и поворачиваю к себе.

— Первым делом, когда я узнал, что это была ты, хотел заказать тебя, честно. — Марина испуганно икает и пытается отойти назад, но я не выпускаю ее лицо из своей цепкой хватки. — Но, знаешь, в отличие от тебя, я не убийца. Я расскажу, что тебя ждет, Марина. Сначала от тебя все отвернутся. Все-все — после того, что ты сделала, руку тебе подать будет все равно что в говне вымазаться.