Разрушительная любовь

Из ее глаза выкатилась маленькая кристальная слеза.

– Алекс…

– Я серьезно.

Я вытер слезу большим пальцем. Сердце неистовствовало в груди, как рычащий зверь, разъяренный ее страданиями и мыслью, что в мире есть нечто, посмевшее причинить ей боль. Лицемер, прошептала моя совесть. Жестокий, эгоистичный лицемер. Посмотри. Подумай о содеянном. Я стиснул зубы и проигнорировал насмешливый голос в голове.

– Я бы сделал это ради тебя, – я поцеловал то место, куда упала слеза. – Я сделаю ради тебя что угодно. Даже самое невозможное.

По ее телу пробежала дрожь.

– Я знаю. Я тебе верю. Больше, чем кому угодно еще в этом мире.

Если бы она только знала, пропело мое сознание. Если бы она только знала, что ты за человек. Она бы не приблизилась к тебе даже на десять метров, не говоря уже о доверии.

Заткнись.

Отлично. Теперь я веду молчаливые беседы с воображаемым голосом.

Как пали сильные.

– Я даже не знаю… правда ли это, – прошептала Ава. – Я могла все придумать.

Я так сжал пальцы, что побелели костяшки.

– Придумать что?

– Я… – Она сглотнула, блуждая взглядом. – Мои детские воспоминания. Они вернулись.

Признание ударило и сбило меня с ног, как грузовой поезд.

Я ожидал услышать от нее что угодно, но только не это.

Вытесненные воспоминания обычно возникают в результате травмирующего события и могут восстановиться, если человек сталкивается с триггером – звуком, запахом или событием. Но Ава была дома, она там выросла. Что могло послужить триггером на Дне благодарения? Пруд?

– Ладно, – я говорил спокойно и ровно.

У Авы задрожали плечи.

– Не все. Но я вспомнила день, когда… Когда чуть не умерла.

Меня бросило в жар, потом в холод. Чуть не умерла. Если бы она умерла, если бы ее больше не было в этом мире…

Невидимая петля вокруг моей шеи затянулась; по спине поползла крошечная капелька пота.

В той истории не было моей вины. Она случилась задолго до нашего знакомства, но все же…

Я задышал тяжелее.

– Я играла возле пруда, – она облизала губы.