Бог Гнева (ЛП)

Поэтому, видя его страдания, мне хочется уничтожить его демонов ради него.

Но я не могу и не буду.

— У меня нет ответа на этот вопрос. У тебя есть. Любое внешнее вмешательство даст лишь временное облегчение. Если ты не будешь смотреть внутрь себя, ты не сможешь ослабить узел.

Он проводит рукой по волосам.

— Я не хочу терять ее, но сейчас я также не могу ей доверять.

— Тогда не торопись. Но не слишком много, иначе она может ускользнуть от тебя. Если, конечно, ты этого хочешь?

— Это не то, чего я хочу. — Он скользит рукой по комиксу.

— Сначала она напоминала мне маму. У нее были моменты, когда она становилась вялой и уходила в свои мысли, в конце концов превращаясь в призрака. Я не мог помочь маме, когда она была в таком состоянии, но я хотел помочь Сесилии. Теперь, когда я думаю об этом, это был первый раз, когда я проявил такой интерес к кому-то, кто не является членом семьи. Я просто хотел сделать ее лучше и в то же время владеть ею. Этот план провалился, но я все же смог разобраться с причиной этих отключений. Со временем это переросло в нечто большее. Я думал, что спасаю ее, но оказалось, что она спасает меня от моих собственных нерешенных проблем.

Я внимательно слушаю каждое слово, слежу за каждым выражением лица и каждым движением его пальцев по комиксу.

Несмотря на то, что он стал идеальным, ответственным взрослым, я не настолько глуп, чтобы думать, что Джереми стер все, что произошло, пока он рос. Он не настолько молод, чтобы забыть о своей «мамочке-призраке».

И я знаю, что воспоминания о той версии его матери были еще свежи в его голове, когда ему было семь, восемь и девять лет, потому что он иногда спрашивал меня, вернется ли когда-нибудь «мама-призрак».

Однако он не упоминал об этом с тех пор, как Лия снова обрела равновесие, и это первый раз, когда он добровольно заговорил об этом.

— Как спасла тебя? — спрашиваю я низким голосом, чтобы поддержать его разговор.

— Когда я рос, я немного обижался на маму за то, что она стерла нас с тобой.

За то, что она не узнавала нас несколько дней подряд. За то, что она была настолько не в себе, что я часто видел, как она бьется во сне. За то, что она смотрела на нас и не видела нас.

— Джереми. У твоей матери проблемы с психикой...

— Я знаю, но я все равно иногда ненавидел ее. А ты нет?

— Я хотел вытрясти из нее всю дурь, и она тоже иногда меня ненавидит, но это нормально. Мы не можем быть полны любви и понимания всю жизнь.

— Сесилия сказала мне это.