Бог Гнева (ЛП)

Какого хрена она доверяет мне настолько, что остается и даже спит у меня на коленях?

Я могу бросить ее в озеро и наблюдать, пока она в панике захлебывается водой. Может быть, мне стоит это сделать, в конце концов, чтобы утолить эти хаотичные чувства.

Но что-то останавливает меня.

Как бы я ни хотел наказать ее, вычеркнуть имя этого ублюдка из ее лексикона, на самом деле я не хочу причинять ей боль.

В глубине души Сесилия стала частью меня. Я не могу быть причиной её боли.

По крайней мере, за границами секса.

Вздохнув, я подхватываю ее на руки и направляюсь в сторону дома.

Ее голова опускается на мое плечо, и она тихо стонет, звук посылает сигнал прямо к моему члену.

Мой зверь требует, чтобы я раздел ее догола, дал ей побегать, а потом трахнул ее. Неважно, что я трахаю ее каждую ночь и не один раз. Как только кончаю, я хочу еще.

Мне постоянно хочется быть внутри нее и никогда не выпускать ее из виду.

Днем я думаю о предстоящей ночи и о том, как она поддастся своим инстинктам и мне.

Нет никаких причин, почему бы мне не иметь ее в своем распоряжении каждую секунду каждой минуты каждого дня, как и где бы я ни захотел.

Мой зверь хочет запереть её здесь, запереть двери и запретить ей выходить. Она может сопротивляться вначале, но у нее не будет выбора, когда я сотру все пути отхода.

Но это значит лишиться огня, который пылает в ней, борьбы и... жизнь.

Она так полна жизни, несмотря на некоторые эпизоды диссоциации, которые становятся все реже и реже.

Но они все еще случаются. Какая-то ее часть застряла в том гостиничном номере два года назад с тем ублюдком, который скоро потеряет все.

Я поручил кое-кому изучить его, его семью и чертовы скелеты в его шкафу. Как только у меня будет вся необходимая информация, его жизнь закончится.

Как только мы оказываемся внутри, я укладываю Сесилию на диван и накрываю ее легким одеялом. Затем сажусь на кресло напротив нее, опираясь локтем на подлокотник и держа подбородок на кулаке.

Так я делаю всякий раз, когда она засыпает или когда я слежу за ней издалека. Я смотрю, думаю и пытаюсь решить, что собираюсь с ней делать.

То, что начиналось как игра извращенной похоти и звериного желания, превращается в опасное чувство собственничество и безумную одержимость, которую я не могу остановить.

Мой телефон вибрирует, я встаю и выхожу на улицу, закрывая за собой дверь.

Я отвечаю.