Придворный Медик

Пусть Леонид начнёт, а вы, если потребуется, ему поможете. Заодно, может быть, научитесь чему-нибудь.

Поработать с пациентами он даёт, но мои способности всё равно недооценивает. Понимаю, с чем это связано. Дело не только в возрасте. Такая проблема часто встречается во взаимоотношениях между узкими специалистами и врачами общей практики. А я, по сути, таковым и являюсь.

Сергеев полагает, что тонкости неврологии мне неизвестны.

Что ж, сейчас посмотрим, кто из нас прав. На мой взгляд, всё как раз наоборот. Ему достаточно разбираться только в неврологии.

А мне нужно знать всё!

— Хорошая мысль, Алексей Георгиевич, — согласился я. — Зовём пациента!

Следующим в кабинет зашёл мужчина средних лет, одетый в строительную одежду. Его комбинезон был запачкан краской. Я сразу отметил, что пациент бледен.

— Фамилию, имя, отчество назовите, пожалуйста, — попросил Леонид Беленков.

— Петров Николай… Иванович, — отчество он почему-то назвал с трудом. Мужчина всё время тёр лоб, на котором уже успела появиться гематома.

— Ага, нашёл, — заглянув в компьютер, кивнул Беленков. — В данный момент работаете маляром. Верно?

— Да, всё так, — ответил пациент.

— Николай Иванович, — обратился к больному Сергеев. — Сегодня вас опросят мои помощники. Разумеется, в моём присутствии. Возражений нет?

— Какие могут быть возражения? — пожал плечами мужчина. — Конечно, нет. Только, пожалуйста, помогите. Голова болит нестерпимо. Сил никаких больше нет. Пришлось бросить работу. Бригадир будет ругаться, если без справки вернусь.

Он ещё не начал описывать симптомы, а я уже догадался, что с ним на самом деле случилось. Диагноз предельно очевиден. Посмотрим, как справится с задачей Беленков. Проблем возникнуть не должно.

— Расскажите, что с вами случилось, — попросил Леонид.

— Красил стену у западного крыла дворца, — ответил мужчина. — Оступился, свалился с лестницы. Вовремя перевернулся в воздухе, чтобы на спину не упасть. В итоге — вот, — он указал на свой лоб. — Долбанулся головой о брусчатку.

А вот и первый симптом. Амнезия. Причём ретроградная. Нет воспоминаний о событиях, предшествующих самой травме. На это стоит обратить внимание.

— Что было дальше? — спросил Леонид.

— Да ничего! — махнул рукой маляр. — Заснул я. Вроде… Потом меня растолкали. И… Стыдно признаться, что произошло дальше. Можно я не буду говорить?

— Не стесняйтесь, продолжайте.