Под британским флагом

— Сдал, свободен! — повторил я, выйдя на крыльцо, слова председателя комиссии в ответ на немые вопросы остальных претендентов.

Сразу несколько мичманов, толкаясь, рванули попробовать счастье. Они не догадываются, что следующему отгрузят то, что недодали мне. Я специально задержался во дворе, чтобы убедиться в этом. Остановился возле сероглазого мичмана.

— Что у тебя спрашивали? — поинтересовался он.

Я рассказал, в том числе и шутку Красавчика Харриса.

— Повезло тебе, — вздохнув, произнес мичман.

— Когда именно? — спросил я. — Когда сгорела вся моя семья, а я всего лишь заработал этот шрам?

— Я не это имел в виду… — смутившись, молвил он.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Джеймс Фаирфакс, — ответил он.

Я назвал свое имя и полюбопытствовал:

— У тебя уже есть место, если сдашь экзамен?

— Нет. Может, назначат на один из захваченных линкоров. Я согласен на любое место, но сперва надо получить чин, — сказал он.

— Сперва надо найти место, тогда и чин придет, — возразил я.

В это время на крыльцо вышел мичман, сдававший после меня. Его кислая физиономия лучше всяких слов говорила о результате. Желающих идти следующим сразу стало намного меньше. Мой собеседник, сделав глубокий вдох, собрался уже было подойти к крыльцу, чтобы занять очередь.

— Мой тебе совет, Джеймс, заходи вон за тем красавчиком, — показал я на высокого и смазливого блондина, — и будет тебе чин, и будет тебе место.

— Почему за ним? — спросил он."

"— Потому что Красавчик Харрис обязательно отыграется на нем, а потом почувствует себя виноватым и помилует следующего, — поделился я знанием человеческой натуры.

— Я постараюсь, — криво улыбнувшись, произнес Джеймс Фаирфакс, не сводя глаз со смазливого мичмана.

24

В четверг закончили установку и снаряжение новой мачты. Мне приказали отвести люггер на рейд и поставить на якорь. В пятницу утром на флагмане подняли сигнал, чтобы я прибыл к адмиралу. На этот раз вахтенные «Британии» правильно поняли Джека Тилларда, который крикнул «Делай дело». Несмотря на мичманский мундир, меня принимали, как капитана.