Правосудие Бешеного

- Что ты имеешь в виду? - спросил генерал.

- Вот бы выяснить, куда этот самолетик полетел. У меня такое впечатление, что Джанашвили деру из России дал. Если они границу пересекали, то наверняка можно и их маршрут вычислить. Тем более что я, как вы помните, знаю, какие у него есть визы!

- Разве этого недостаточно?

- Я досконально разобрался в характере Джанашвили: это очень хитрая бестия, а потому знать об имеющихся визах - полдела, имея шенгенскую визу, Нуга может всю Европу за неделю объехать и зарыться в какую-нибудь нору - ищи потом до скончания века.

.. А вот маршрут самолета проследить - это да! Все намного упростится, я не прав? - Савелий был столь убедителен, что Богомолову ничего не оставалось, как согласиться.

- Ладно, уговорил! В какие страны визы?

- Австрия, Испания, Израиль и Франция, - перечислил Савелий.

- Распоряжусь, чтобы выяснили. Что думаешь теперь делать?

- А что, дел, что ли, мало? - ухмыльнулся Савелий. - На мой век хватит. Можно на Кавказ по старой памяти махнуть. Можно в Югославию съездить - там у меня друг хороший живет, помочь бы ему не мешало.

.. Я чувствую, американцы там такую еще кашу заварят, что всей Европой не расхлебаешь!

- А в Москве не хочешь оставаться? Тут тоже весело. - В голосе Богомолова слышалась явная усмешка.

- Да, весело... - в тон ему подхватил Говорков, - для лягушек! Страшнее болота, чем наша политика, я еще не видел. Обрыдла мне Москва, прогнило тут все. Пока новые люди к власти не придут, боюсь, ничего здесь не изменится...

- Ладно, ты не очень-то раскисай! - попытался подбодрить его Богомолов.

А то вдруг перестанешь быть Бешеным, самому же противно будет.

- Я не раскисаю, я так, размышляю... Устал, наверное. Впрочем, все это ерунда... Константин Иванович, я перезвоню насчет того самолетика?

- Дай мне полдня, я все выясню.

- Тогда до связи!

Узнав, что Джанашвили исчез из страны, Гоча-Курды моментально вычислил, кто мог нарушить условие сходки: с его подачи, троих кавказцев, проголосовавших против устранения Джанашвили, пасли доверенные люди Вити Камского.

Причем не примитивно пасли, а пригласили их всех в ресторан, чтобы отпраздновать ""день рождения"" Старшего. Отказался только Долидзе. Не выпускать его из виду Гоча-Курды поручил своему самому надежному помощнику - Кириллу Горскому, отвоевавшему два года в Чечне в спецразведке."

"Получилось так, что именно фамилия и стала основой его прозвища - Горе, которое никак не совпадало с его веселым и добродушным характером.