Поход

Их можно продать дорого, они вдвоем могут стоить дороже моего грузовика. На них же не написано, что они колдунья с демонессой. Вру, на демонессе написано. Правда, для этого с нее надо тюрбан снять, чтобы разглядеть «вторичные расовые признаки».

― Дамы, в общем ― держитесь крепче, ― скомандовал я. ― Ускоримся. Не нравятся мне эти наблюдатели.

― А если они бревно поперек дороги уложили? ― спросила Маша.

― Не думаю, ― засомневался я. ― Егеря катаются в разные стороны, найдут бревно ― сразу тревогу поднимут, искать начнут.

Скорее всего, попытаются водителя снять из винтовки ― у них, по слухам, хорошие стрелки есть.

― Тебя, в смысле? ― уточнила Маша.

― Меня, меня, но ты не беспокойся, у меня есть средство. А ты после выстрела сразу щит выставляй. Стрелять будут где-то на поляне, если будут. В самом лесу дистанция боя короткая, можно даже не успеть прицелиться по движущейся машине."

"Дальше дамы возражать не стали, только крепче вцепились в стальные ручки, приваренные в нескольких местах в салоне грузовичка.

А я прижал педаль газа, и мотор зарычал бодрее, не быстро, но неотвратимо разгоняя увесистую машину. Тряска сначала усилилась, но затем, когда мы совсем разлетелись, даже ослабла. Я же вцепился в руль, стараясь не «потерять» машину на кочке или в повороте, потому как лесная грунтовка для автогонок приспособлена плохо. Настоящих дорог в этом мире пока не появилось, да и не ожидалось их появления. Были только грунтовки, отличающиеся степенью накатанности, ну и в городах имелось какое-никакое покрытие. Не во всех, разумеется. В ином аборигенском городе можно было осенью даже посреди улицы в луже утонуть.

Тяжелые зубастые покрышки гулко стучали по кочкам, грохотал задний борт кузова, глухо постукивали друг о друга и плескались бочки с бензином за спиной. Я сжал зубы, чтобы случайно не откусить себе язык на какой-нибудь особенно большой колдобине, каких тут хватало, сильнее вцепился руками в большое колесо руля, старясь предугадать тот момент, когда его рванет у меня из рук.

Хорошо, что рессоры новые, и спереди, и сзади, глотают неровности без пробоя.

Взгляд я почувствовал. Хорошо, что кто-то распалил себя до ненависти, перед тем как выстрелить. Или не до ненависти, а до большого азарта, что, считай, одно и то же. Я лишь крикнул: «Атас!» ― а сам пригнулся к самому рулю. И вовремя. Прямо за спиной раздался удар в доски, прикрывающие бочки с соляркой, донесся звук выстрела.