Поход

Но если Митрич был мелок, бородат, суетлив и шумен, то супруга его блистала дородностью, статью, ходила «белой лебедью», поскрипывая досками прогибавшегося под ее немалой тяжестью пола, а говорила всегда ласково и растягивая гласные. Щиколотки да запястья у нее были толщиной чуть не в мое бедро, но лицо на удивление приятное.

― Здравствуй, Саша."

"― Здравствуйте, Марина Ивановна, ― поприветствовал я хозяйку.

― Один будешь?

― Пока один. Поем без суеты.

― И то верно. Что будешь кушать?

― А чего сегодня хорошего?

Тут всегда полезно спрашивать, потому как плохого не присоветуют.

― Если совет нужен, то бери уху тройную и котлетки из сомятины. Петька с хорошим уловом сегодня, все прямо из речки.

Петька был племянником Митрича и командовал рыбацкой артелью. Было у них три больших баркаса, так что снабжали они рыбой чуть не весь город и еще на сторону продавали. А в трактир шла рыбка самая лучшая, если уж Марина советовала что-нибудь попробовать, оно того всегда заслуживало.

― Тогда уху с… котлеты большие?

― Нет, небольшие.

Такие примерно. ― Она показала на ладони, какого размера будут котлеты из сомятины. ― Парочку бери.

― Пару котлеток с молодой картошечкой, уху, моченых груздей мисочку, кувшинчик клюквенного морса и двести водочки, ― закончил я перечисление заказа.

― Водочки простой? Есть на калгане, на брусничном листе, на лимоннике, «Клюковка» имеется, ― перечислила хозяйка.

― Обычной, главное ― с ледника.

― Сейчас принесу.

Действительно, через минуту она вернулась с водкой, морсом и солеными груздями.

Выставила все на стол, сказала, что уха будет через пару минут, и удалилась царственно. А я булькнул прозрачной, как слеза, водки из запотевшего графинчика в лафитник зеленоватого стекла ― и единым махом осушил. Потыкал вилкой в мисочку с груздями, подцепил пару грибков вместе с колечками лука и с хрустом зажевал. Хорошо! Да здравствует седативное воздействие алкоголя на организм после тяжелых, полных невзгод и опасностей похождений!

Не позже чем через пару минут появилась глиняная миска с ухой.

Уха и вправду была замечательная. Почти без рыбного запаха, но беспощадно наваристая, притом прозрачная, с плавающими в ней кусками белой рыбки. Под такую благодать пришлось еще водки себе налить и выпить. Как заставили.

Пока я наворачивал уху, в трактир вошли двое. Один ― среднего роста, в плечах широченный, с изрядным при этом пузом, с длинными волосами, убранными в хвост, и заросший до самых глаз бородой.