Поход

Чтобы разложить все фотографии по столу, мне пришлось первый ряд, с телом и головой коммивояжера, сдвинуть на самый край, почти под миску Маши. Потому что с последнего нападения снимков было целых десять, осталось на месте происшествия два трупа. Это было единственной разницей между происшествиями первыми и последним. Все остальное совпадало до детали.

Купец Чухонцев с приказчиком Водовозовым возвращались из торговой поездки в Вирацкое баронство. Чем они торговали ― неизвестно, но ехали обратно на грузовике-трехтонке.

Остановились на ночлег в Березняках, отметили остановку все в той же «Веселой долине». Крепко отметили, даже скандал небольшой вышел, когда Чухонцев пытался соседу по столу голову горчицей намазать, аргументируя тем, что «я за свои деньги!», и пытаясь при этом соседу заплатить. Купца увел приказчик.

Ночевали они на постоялом дворе Петраковых, что следующий по улице после трактира. Комнату сняли на втором этаже. Чухонцев поначалу на две комнаты претендовал, но было людно, поэтому поселили их в одну.

Проникли в комнату тем же способом, что и раньше, хотя к тому времени народ насторожился и на дворах стали дежурить сторожа. Сторож уснул беспробудным сном, в окно влезли по лестнице ― так же, как и раньше, с мясом оторвав крючок, после чего злоумышленник вновь явил ужаснувшемуся миру свою кровожадность. Однако не до конца. Если Чухонцев был изорван не хуже своих предшественников, то приказчика рвать только начали, а затем прервались.

Возможно, тварь кто-то спугнул.

Еще важным было то, что у всех жертв оказались с собой деньги. Поэтому, по версии следствия, ограбление исключалось полностью. У того же купца Чухонцева в кошельке осталось не меньше ста двадцати рублей золотом. Какой грабитель не польстился бы, тем более что их особо и не прятал никто."

"Я опять начал раскладывать фотографии перед собой ― так, чтобы можно было видеть их все одновременно. Неожиданно я почувствовал волну холода у позвоночника, фотографии у меня перед глазами самочинно собрались в стопку, взлетели, перевернулись в воздухе, с треском влепились всей пачкой мне в физиономию, больно ударив по кончику носа.

От удара стопка развалилась и рассыпалась по полу, а меня подхватило с лавки и спиной неслабо приложило о бревенчатую стену так, что круглые лесины, из которых она была сложена, загудели как барабаны, а у меня перехватило дыхание.