Поход

Или даже свобода, новая личность и деньги на то, чтобы начать новую жизнь в новом месте. Вам решать ― выбор велик.

Арестант молчал, задумавшись, и чиновник его поторопил, постучав карандашом по столешнице:

― На решение у вас одна минута. Затем мы начнем вас пытать, но если вы заговорите под пыткой, то от виселицы это вас не избавит. Требуется добровольность в сотрудничестве, знаете ли. С подписанием акта.

― Какого акта? ― прохрипел пленный.

― Простого, ― с оттенком ехидства заявил чиновник. ― Где написано, что, дескать, я, такой-то и такой-то, оттуда-то родом, обязался добровольно сотрудничать с контрразведкой Тверского княжества.

― Где подписывать? ― спросил арестант.

― Ну вот с этого и надо было начинать, ― удовлетворенно заявил старший инспектор. ― Бумагу мы вам дадим, только в нее сперва надо имя ваше вписать. Благоволите продиктовать.

― Баранников Петр.

― Вы с подробностями, господин Баранников… ― неожиданно пискляво вмешался протоколист, застучав по клавишам пишущей машинки.

― Сто семьдесят пятого года, Открывающихся Врат месяца… то есть января второго числа, ― с готовностью ответил арестант.

―…второго числа… ― повторил вслух протоколист, треща своим агрегатом как пулеметом. ― Из… мещан? Купцов?

― Мещан, мещан, ― закивал Петр Баранников. ― В купцах уже не числимся: разорилась торговля батина.

― Каких мещан? Откуда?

― Из мещан города Вирац, что в Вирацком же баронстве.

―…баронстве, ― закончил фразу протоколист.

Лист с жужжанием покинул каретку пишущей машинки, разделился на несколько копий ― и лег на стол перед старшим инспектором. Тот внимательно прочитал весь текст от начала до конца, затем положил бумаги перед собой.

― Степан! ― окликнул он здоровяка-унтера, сидевшего возле пыточного телефона.

― Слушаю, ваше благородие! ― вскочил тот с места, выражая всем видом готовность к чему угодно.

― Ты, Степан, дай злодею по морде разок, чтобы нам беседу завязать, а затем продолжим.

С этими словами чиновник сцепил пальцы пред грудью и вновь обратил свой рыбий взгляд на пленного, явно намереваясь проследить за выполнением приказа.

― За что? ― закричал было Петр Баранников, но крик прервался звуком зуботычины.

Причем такой зуботычины, что я испугался, как бы у пленного голова не оторвалась. Однако не оторвалась, и даже зубов ему не выбили ― сноровка унтера проявилась. Опыт.