Шлейф сандала

– Пущай меня моя Агапа так и называет теперь! А то я для нее то Фонька то Наська!

Он расплатился, еще несколько минут благодарил меня у двери, а потом важно направился вниз по улице. Ну, хоть кому-то я сегодня угодила.

Тимофей Яковлевич вел себя тихо. Может, спал, что не могло не радовать. Я пошла на кухню к Евдокии с расспросами:

- Нам бы дядюшку помыть. Завтра ему долги отдавать, а он на хануря похож. Где это сделать можно?

- Как где? У Тимофея Яковлевича банька имеется. За парикмахерской, с другой стороны, - ответила повариха.

- Так тут баня есть? – обрадовалась я. Баня это дело хорошее!

- Есть, Елена Федоровна, есть… Маленькая да своя, – Евдокия посмотрела в потолок. – Чем кормить-то его сегодня?

- Каши свари какой-нибудь, и хватит, - отрезала я, выходя на улицу. – Не на курортах.

Селиван натопил баню, после чего пришел меня успокаивать:

- Вы не переживайте, барышня. Я сам дядюшкой займусь. Через час как новенький будет. Орать ежели станет, не слушайте.

- Займись им, только тебе и доверяю такое щекотливое дело! – засмеялась я.

- Не сумлевайтесь, все будет по высшему разряду, - слуга пошел за дядюшкой, и вскоре я услышала его крики. Яковлевич явно не жаждал гигиенических процедур.

- О как разрывается, - хмыкнула Акулина, опершись рядом со мной о перила крыльца. – Будто его на казнь ведут. Видать, грязи своей жалко, она ему душу греет.

Мы расхохотались и пошли пить чай, пока в бане происходила экзекуция мытьем.

Из бани дядюшку Селиван нес на руках. Яковлевич обмяк, и блаженно улыбался, похожий на розовощекого младенца. Баня кого угодно могла привести в чувство. Нужно и нам банный день устроить.

На следующее утро Селиван вывел Тимофея Яковлевича из парикмахерской при полном параде. Он был причесан, одет в чистое и выглядел довольно прилично, если не обращать внимания на мешки под глазами.

- Ну что, готов? – я смахнула с него пылинки. – А, Яковлевич?

Дядюшка зыркнул на меня злобным взглядом и пошел вперед.

Глава 26

Глава 26

Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина. Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо, словно от нас дурно пахло.

- Прошу, - он открыл передо мной дверь, презрительно ухмыляясь. – Мадама…

Нет, нужно обязательно привести его в чувство. Хамить себе я не позволю. Особенно таким ущербным как этот."

"- Благодарю, козлина, - прошептала я, улыбаясь ему.