Шлейф сандала

Ворот его рубахи был залит вином, рукав оторван, а жилет расстегнут. Одного сапога вообще не наблюдалось, и он нервно дергал ногой, касаясь голыми пальцами жгучих стеблей. Картина маслом.

- Гори-и-и, гори-и-и, моя-я-я звезда-а-а-а.

Звезда-а-а любви-и-и-и приветная-я-я-я!

Снова «грянул» дядюшка, и где-то рядом завыли собаки.

- Последняя гастроль артиста-солиста императорского театра драмы и комедии…* - я пихнула его ногой. – А ну, замолчи, Шаляпин! Перебудишь всех!

- Так и есть! Всю рубаху обляпил! – зашептала Акулина.

- Отста-а-ань… - Тимофей Яковлевич отмахнулся от нее. – Уйди-и-и, дура…

- Акулина, разбуди-ка Селивана, - попросила я, брезгливо разглядывая родственничка. – Нужно его отнести в кровать.

- Одна нога тут, другая там! – девушка помчалась к дому. – Сейчас доставим его прямо в постели!

Дверь, которую совсем недавно охранял Туз, открылась и я услышала испуганный голос Евдокии:

- Чево туточки? А?

- Хозяин твой вернулся, лыка не вяжет, - усмехнулась я.

Вскоре пришел Селиван и молча взвалил на плечо слабо сопротивляющегося дядюшку.

- Куды его?

- Я покажу! – Евдокия суетливо забегала вокруг. – На второй этаж по лесенке!

Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в покоях Тимофея Яковлевича. Проснувшийся от всех этих движений Прошка быстро зажег свечи, и я огляделась. В комнате дядюшки в отличие от рабочего места царил порядок: все вещи лежали на своих местах, кровать аккуратно застелена, даже пыли не наблюдалось.

Селиван положил дядюшку прямо на покрывало, а я спросила у поварихи:

- Как часто он вот так гуляет?

- Три дня проходит и по новой, - женщина с горечью взглянула на Тимофея Яковлевича и покачала головой. – Чево и делать-то, не знаем…

- Ключ есть от комнаты?

- Ключ? – Евдокия как будто испугалась. – А зачем это?

- Есть! – Прошка подпрыгнул и снял с гвоздя связку ключей. – Здесь и от комнаты и от остальных дверей!

- Вы что задумали? – повариха прижала ладошку к щеке.

- Ведро ему принесите и воды, - распорядилась я. – Посидит взаперти, подумает над своим поведением, а там видно будет.

- Да как же это?! – воскликнула Евдокия. – А кто же в паликмахерской работать станет?!

- Кто-нибудь да станет! Неси, что я сказала! – мне вдруг в голову пришла мысль, что я ведь тоже могу мужиков стричь. Элементарные навыки у меня были. Тем более, что вряд ли здесь требовалось какое-то особое умение.