Шлейф сандала

За них ты тоже в ответе. Нужно найти человека, который возьмет на себя управление усадьбой. Со временем ты обязательно примешь правильное решение, как поступить с ней. Но во всем этом есть куда более неприятные моменты, Оленька. Ты еще несовершеннолетняя, поэтому встанет вопрос опекунства над тобой. Но если я признаю тебя своей дочерью официально, встанет вопрос, имеешь ли ты право на наследство. У покойной Марии Петровны есть родственники?

- Я не знаю, - голова шла кругом от навалившихся проблем. – А если есть, они могут претендовать на наследство?

- Могут, - подтвердил Павел Васильевич.

– Но мы пойдем другим путем. По словам Лапина у твоей мачехи были долги и перед другими людьми. А значит, кредиторы захотят вернуть свое, подав иск в суд. Как только мы вернемся в город, я займусь этим. Мне будет проще выкупить усадьбу. Она должна принадлежать тебе, ведь ты здесь выросла. Думаю, матушка и Черкасов, воспитавший тебя, хотели бы именно этого.

Все правильно. Я не имела права так легкомысленно относиться к наследству.

Пусть Черкасов был Ольге неродным отцом, но вряд ли бы он хотел, чтобы усадьба досталась чужим людям.

Следующие сутки мы с графом изучали расчетные книги и расписки, которых оказалось достаточно для того, чтобы потерять дом. Мачеха с Николя были должны почти всем богатым людям города.

- Все это решаемо, - успокоил меня Павел Васильевич. – Кредиторам удобнее получить деньги, чем ждать решение суда, а потом разбираться с имуществом.

- Благодарю вас, - я обняла его.

– Отец.

Загорский прижал меня к себе, и я поняла, что он плачет.

Домой я возвращалась, испытывая двоякое чувство. Конечно, это была радость оттого, что увижу свою семью, и волнение оттого, что скоро придется признаться в обмане. Больше всего я переживала о Танечке. Мне никто не даст удочерить ее, потому что я несовершеннолетняя!

Меня встретили так, словно я отсутствовала полгода и не меньше. Машутка вертелась юлой рядом, Прошка пытался что-то рассказать, Танечка визжала, протягивая ко мне ручки.

Но я чувствовала себя в этом дурдоме намного комфортнее, чем в усадьбе Черкасовых. Все было в порядке, за время моего отсутствия ничего из ряда вон выходящего не произошло, и это радовало. Мне и без того хватало эмоций.

Я послала Прошку к Давиду с запиской, в которой известила его, что мы с графом вернулись, после чего навестила Наташу. Она пребывала в замечательном настроении, на ее лице появился румянец. Вообще девушка выглядела бодрой.