Шлейф сандала

Удумала помолвку сорвать, дрянь?

- Сорвать? – я не могла применить свой коронный взгляд, от которого «вяли» даже мужики. Рост не позволял. Но стали в нем от этого не уменьшилось. – Никаких помолвок. Если уж вам так приспичило, вот и выходите за этого… Григория Алексеевича!

- Ты что, действительно так головой приложилась, что страх весь растеряла?! – процедила мачеха, приближая свое лицо к моему. – Если его милость на тебе не женится, в монастырь пойдешь, на постриг.

Я не отводила взгляд, упрямо выпятив подбородок.

Она выпрямилась и крикнула:

- Дунька, паскуда! Ты где?!

Не прошло и минуты, как в дверях появилась уже знакомая мне молодуха.

- Да, барыня!

- Немедленно сюда Афанасия зови и Селивана! Пусть барышню нашу в холодную отведут! Поостыть ей надобно!

Я заметила, что в глаза Евдокии промелькнула жалость, но она лишь кивнула в ответ и вышла.

- Посидишь, подумаешь. Я тебя научу, как вести себя девице пристало! – Мария Петровна дернула меня за руку, видимо желая, чтобы я упала, но ей это не удалось.

– Гадина, проклятая!

Я же смотрела на бешеную тетку и думала, что могу прямо сейчас отоварить ее. Для этого мне не нужно много сил. Но здравый смысл все-таки возобладал. Если я начну бить всех подряд, для меня это кончится очень плохо. Я слишком «погнала лошадей». Нужно притормозить.

* Куплеты из водевиля А.С. Грибоедова и П.А. Вяземского ""Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом"" (1824)

Глава 4

Глава 4

В комнату вошли двое мужиков и замялись в дверях, поглядывая на нас исподлобья.

Они были угрюмыми, крупными, с окладистыми бородами, в которых застряла капуста от щей. Видимо, слуги трапезничали.

- Неблагодарную эту закрыть в холодной! – визгливым голосом приказала мачеха. – Пусть посидит там до утра, авось взбрыкивать перестанет!

- Да утра там околеть ведь можно, барыня! – один из мужиков нахмурился. – Заболеет Ольга Дмитриевна! Как пить дать, заболеет!

- Ты что это, перечить мне вздумал, а, Селиван?! – прошипела Мария Петровна, наливаясь краской. – Так я тебе покажу, где раки зимуют! Ты погляди, распоясались! Чернь!"

"Она толкнула меня в их сторону с такой силой, что я не удержалась на ногах и упала.

Внутри моментально вспыхнуло пламя ярости, а красная пелена стала застилать глаза. Я сжала кулаки, медленно повторяя про себя успокаивающую считалочку, которой меня еще в детстве научил тренер: «Сказал «один» и молчу. И тишина внутри. Сказал «два» и молчу. И тишина внутри. Сказал «три» и молчу. И тишина внутри.