Платье цвета полуночи

Надо признать, по части устроить кавардак Фигли не знают равных, но, как ни странно, умеют они и по-быстрому навести порядок, причём даже без помощи синих птиц и разнообразных лесных созданий.

Раковина мгновенно опустела и наполнилась мыльной пеной. Деревянные тарелки и оловянные кружки взмыли в воздух, в очаге вспыхнул огонь. Бум-бум-бум: дровяной ящик заполнился сам собою. Тут и вовсе поднялся дым коромыслом: вилка, подрагивая, воткнулась в стену у самого уха Тиффани. Туманом заклубился пар; из глубины его послышались странные звуки; сквозь непривычно чистое окно хлынуло солнце, заполнив комнату радугами; стрелой пронеслась метла, гоня прямо перед собою остатки воды; закипел чайник; на столе воздвиглась ваза с цветами — правда, некоторые торчали стеблями вверх, — и внезапно кухня засияла чистотой и свежестью и уже не пахла гнилой картошкой.

Тиффани подняла глаза к потолку. Кот, цепляясь за него всеми четырьмя лапами, одарил гостью на диво выразительным взглядом. Расстроенная кошка способна переглядеть даже ведьму: она непременно одержит верх, тем более уже вися наверху.

Тиффани наконец-то заметила госпожу Пенни: та скорчилась под столом, закрыв руками голову. Когда её удалось выманить наружу, и усадить на удобный, чистенький стул, и уговорить выпить чаю из до блеска отдраенной кружки, она с величайшей готовностью согласилась, что да, так стало гораздо лучше. Хотя позже Тиффани неохотно признала про себя, что та согласилась бы на что угодно, лишь бы гостья убралась наконец восвояси.

Словом, Тиффани не то чтобы добилась впечатляющих успехов, но, по крайней мере, в доме стало заметно чище, и госпожа Пенни наверняка будет ей признательна, когда хорошенько обо всём поразмыслит. Уже выходя из запущенного сада, Тиффани услышала глухой стук и утробный рык: не иначе, кот отцепился-таки от потолка.

На полпути к ферме, с метлой через плечо, Тиффани подумала вслух:

— Наверное, это я сглупила.

— Не изводись, — раздался голос. — Кабы нам времечка достало, так мы бы и хлебца спекли.

Тиффани опустила глаза: разумеется, это был Явор Заядло с полудюжиной собратьев, известных как Нак-мак-Фигли, Маленький Свободный Народец, а порою — Подзащитные, Обвиняемые, те, кого разыскивает полиция для допроса и иногда даже «вон тот, второй слева, я клянусь, это был он».

— Вы опять за мной следите! — пожаловалась Тиффани. — Вы всегда обещаете, что больше не будете, и всё равно ходите за мной следом!"

"— Аххха, но ты запамятовала, что на нас гюйс сидает.