Пять лепестков на счастье

И через весь длинный стол пронесся безмолвный разговор глазами:

– Вы?

– Я.

– Здесь? Как же это?!

– И вы здесь…

– Невозможно…"

"Она усилием воли заставила себя неторопливо допить чай, а потом поднялась и пошла к маленькой речушке, что текла неподалеку. Надеждин нагнал ее почти у самого берега.

– Любовь Николаевна.

– Андрей Никитич.

– Как вы здесь?

– В последнее время маялась бессонницей, и было решено провести конец лета за городом на свежем воздухе. Что я тут – неудивительно, но вы! Признаться, была уверена, давно отдыхаете в Крыму.

Он не мог ей признаться во многом. В том, что задыхался в душной пыльной Москве, но каждый день тянул с отъездом на море. В том, что сопровождал сестру на французскую ювелирную выставку и увидел там брошь из эмали – ветку сирени. Брошь была необычная и дорогая, но он сразу понял, что купит ее, потому что в памяти воскресла прогулка и разговор о счастье около отцветшего куста сирени. Надеждин потратил деньги на брошь, поэтому ехать в Крым и жить там ему было не на что.

Всего этого Любови Николаевне он рассказать не мог, поэтому ответил:

– Я сопровождал сестру, которая на месяц выехала за город.

Она стояла на берегу и смотрела на реку, как стояла и смотрела несколько дней назад. Только это была другая река.

– Когда же вы едете обратно?

Он собирался завтра утром, но сейчас, находясь от нее так близко, осязая всю, нежную, печальную и неуловимую, сказал:

– Как вам будет угодно.

5

У нее кружилась голова. Каждый день, каждую встречу, в ответ на каждое прикосновение.

Тогда, вечером у реки, Любовь Николаевна ничего не ответила, лишь повернулась лицом и, прежде чем приподнять его, позволяя себя поцеловать, долго пытливо всматривалась в стоявшего рядом мужчину. Правда? Это правда?

Конечно, он никуда не уехал. Ни на следующий день, ни после.

Теплые дни сменялись прохладными вечерами, катания на лодке по реке – чаепитиями в роще.