Пять лепестков на счастье

"

"Одно оставалось неизменно – он до сих пор любил слушать ее пение. Может, только когда пела, и чувствовала себя живой. Пустота жизни ширилась, казалось, она заполняла собой все пространство. А когда начинала петь, словно проживала какую-то другую, яркую жизнь, и пустота отступала.

Утром Любовь Николаевна не вышла из комнаты не потому что мучила мигрень – не было ее, а потому что не желала. Не могла спуститься к завтраку свежая и приветливая. Вчерашний спектакль, хоть и не хотелось в том признаваться, поразил ее.

Вся ночь прошла без сна. А когда под утро забылась, явилась ей в дремоте Павлина, пьющая шампанское и громко смеющаяся.

– Ненавижу, – прошептала Любовь Николаевна и отвернулась от зеркала.

Пора было отправляться к Шелыгановой.

4

День выдался жаркий, а к вечеру посвежело, поэтому чай решили пить в саду.

– Вот угодил, Петр Гордеевич, так угодил, московских гостей ко мне привез. – Старушка Шелыганова с довольным лицом разломила калач.

А Петру Гордеевичу только того и надо было.

– Хотел порадовать вас, Марья Ивановна.

– Чем еще порадуешь?

– Все помню, – заверил хозяйку дома Петр Гордеевич. – Через два дня обещанная сумма будет уплачена. Слово мое крепкое.

Старая купчиха усмехнулась.

– И что оно, в Москве-то? – обратилась она к Рысаковой. – Весело?

– Весело, – согласилась Прасковья Поликарповна. – Но сейчас все выезжают по дачам. Жарко.

– И то верно, – закивала головой Шелыганова.

– Что вы такое говорите! – воскликнула Рысакова, начав мелко креститься. – Не слыхала про страх такой.

– Значит, врут.

– Врут, матушка, врут. В газетах чего только не напишут, да все брешут.