Пара для чудовища

Отдышавшись, поднимаюсь на ноги. Кверг запрыгивает обратно на плечо и становится вновь невидимым. Какое счастье, что он оказался таким сообразительным! Вывел меня из оцепенения и тем самым спас жизнь. Или оттянул момент неминуемой смерти, тут с какой стороны посмотреть…

Медленно подхожу к светящейся прозрачной стене, рассматривая псов. Те усаживаются по периметру совсем рядом с куполом и чего-то ждут. Видно, нападать у них приказа нет. Зато каждый следит с такой внимательностью, словно их белесыми глазами за мной наблюдает кто-то другой.

Кстати, во тьме они пугали гласными огнями глаз, но на близком расстоянии те стали привычного для низменных тварей цвета – белыми. И от того еще более жуткими.

– Ну чего смотрите?! – восклицаю я срывающимся от переизбытка эмоций голосом. – Прочь отсюда! Фу!

Притопываю у края купола, в опасной близости от одного из псов. Тот даже носом не ведет, хотя наверняка может оттяпать полноги одним укусом.

– Какая глупая смелость, – раздается вдруг из темноты голос Селвана.

Я вздрагиваю и пячусь, пока лопатки не упираются в колючую стену кустарника.

– Оставь меня в покое! – Защитная магия придает смелости. – Забирай своих шавок и уходи!

Он подходит очень близко, поднимает руку и кладет ее на мерцающую стену золотого света.

– Думаешь, жалкое человеческое заклинание способно задержать меня?

Судорожно вдыхаю холодный, пахнущий сыростью воздух и поднимаю взгляд от его когтистых пальцев. Селван начинает меняться. Его тело увеличивается в размерах, за спиной появляются кожистые крылья, а лицо теперь больше походит на звериную морду с налитыми кровью глазами.

Земля под ногами начинает гудеть и покрываться трещинами, будто к демону спешит подмога прямиком из его дома.

– Мамочки! – пищу я, резко отворачиваясь и суетливо копошась в ветках кустарника.

Они царапают колючками, раздирая кожу до крови, но я не обращаю внимания на это. Нужно как можно скорее выбраться из ловушки!

– От меня не убежишь, глупая человечишка, – пускает мороз по телу измененный голос демона. Он теперь более низкий, грубый, поломанный, будто говорить на этом языке ему дается с большим трудом.