Партизан

Я приказал все эти установки не сдавать, а грузить и вывозить на новое место формирования, так как мы еще не закончили войсковые испытания первой серии, а их производство освоено пока только в Ленинграде.

– Почему не закончили?

– Не вся партия снарядов, оговоренная условиями, расстреляна, и районы стрельб не осмотрены инспекторами ГАУ, там еще идут бои и ведется разминирование местности. Но отказов выявлено не было, и именно эти установки сыграли решающую роль при штурме Гонтовой Липки, Мги и рощи Круглой.

– «Свое добро карман не тянет», так, что ли, товарищ Соколов? Поезда пойдут на юг литерными, выделить платформы не имеем возможности.

– Разместим, товарищ Сталин. Жалко бросать, они в степях ой как пригодятся.

– Судя по всему, использовать их придется в горах.

– Они легкие и разбираются, возможна переброска их с помощью вьюков. Настолько изменилась обстановка?

– Значительно, а мы тут вынуждены ваши заскоки разбирать. Впрочем, победителей не судят. До Невы первыми дошли части ваших дивизий. Танки вывезли?

– Да, товарищ Сталин, танки в Назии, встали под погрузку.

– А что так? Не проверили мосты?

– Дождь, товарищ Сталин, просто ливень, размыло предмостье, как только сошли с моста, так и пошли крениться. Предмостье съехало в ручей, танк за ним.

– Так это же хорошо, товарищ комиссар! Значит, по нашим дорогам они не ходоки. И как вам танк, товарищ Соколов?

– Большой, красивый.

– Это вы хорошо сказали. Готовы их встретить?

– Скорее всего, товарищ Сталин. Вот только кумулятивных снарядов в войсках пока не слишком много.

– Мы в курсе. Исправляем этот перекос. Хорошо, товарищ Соколов. Присаживайтесь.

Тяжелый случай! В этом кабинете я еще ни разу не сидел. Все только стоя, в полной готовности вытянуться в струнку и сказать: «Есть, товарищ Сталин!» Василевский заботливо расстелил карту, которую принес с собой.

– Пять дней назад, утром 28 июля, немецкие войска перешли в наступление на Миусском направлении. В открытой печати об этом не сообщалось. Второго августа, после тяжелых боев, нами оставлен город Ростов-на-Дону, – сказал Сталин.

«Месяц отыграли. И это – здорово!» – подумал я, но меня подвел «внутренний голос».

– А бои-то были? – вырвалось у меня. Тихонько, я этот вопрос, в общем-то, самому себе задал.