Перегрин

— Ты тоже получишь долю, согласно своему чину, — продолжил я искушать. — Этих денег может хватить на покупку дома в Риме.

— Ты думаешь, добыча будет очень большой? — игнорируя меня, обратился Кезон Мастарна к центуриону.

— Кто его знает?! — произнес Фест Икций. — Но у бедных купцов своих галер не бывает.

— Пошли помалу влево! — не дожидаясь, какое решение примет посыльный офицер, скомандовал кормчий двум рулевым.

Они дружно налегли на жердь, соединяющую два рулевых весла, опущенных в воду с разных бортов, поворачивая их.

Либурна начала медленно менять курс влево.

Когда купеческая галера оказалась немного правее форштевня, Сафон приказал рулевым:

— Так держать! — а гребцам крикнул: — Парни, налегайте на весла, гонимся за добычей!

Гребцам и так уже передали наш разговор, так что подгонять их не имело смысла.

— Возьми еще левее, — посоветовал я кормчему, — быстрее догоним.

Сафон хотел возразить, но, видать, жадность поборола спесь, и он приказал рулевым взять еще градусов десять левее.

Судя по тому, что пеленг на галеру не менялся, мы шли на сближение вплотную.

Вскоре это поняли и преследуемые и повернули прямо к берегу. Они уже видели, что гонится римская военная либурна, и явно избегали контакта с ней. Нас разделяла пара кабельтовых, когда галера выскочила носом на берег. Матросы мигом установили сходню, и экипаж вместе с пассажирами быстро десантировался, после чего устремился вверх по крутому склону к развалинам карфагенского города Керкуана. Римляне разрушили его и запретили восстанавливать, как и Карфаген, разве что посыпать землю солью не стали, что проделали на месте бывшей столицы вражеского государства.

— Это нумидийцы! Только они одеваются так безвкусно! — уверенно заявил Сафон, увидев убегающий экипаж галеры.

Как по мне, безвкусно сейчас одеваются все.

Нумидийцы это были или нет, никто не стал выяснять. Убежали, значит, враги, значит, галера — наша законная добыча. Нагружено призовое судно было мрамором, кораллами, слоновьими бивнями, шкурами львов, жирафов, зебр, леопардов и красивыми перьями, которые римляне — и не только они! — любили использовать в роли султанов на головных уборах, в первую очередь на шлемах.

— Это же целое состояние! — воскликнул Кезон Мастарна, за пять минут на суше успевший воспрянуть духом.

— Какую часть мы получим от всего этого? — спросил я Сафона.

— Как решит наместник Квинт Цецилий Метелл. В лучшем случае половину, — ответил кормчий. — Сперва надо дотащить ее до Табрака.