Перегрин

Гай Марий, поняв, что выжал из переговоров всё, что мог, принял вызов. После отъезда послов созвал старших командиров на военный совет. Я был в числе приглашенных.

На этот раз стол в шатре командующего армией был больше, но все равно за ним не хватило места всем легатам. Чуть драка не случилась за право сидеть, а не слушать стоя, причем командиры легионов из бывшей армии Квинта Лутация Катула были наиболее нахрапистыми. Их было меньше, поэтому пришлось постоять рядом со мной, хотя всячески делали вид, что я не ровня им.

Совет был коротким. Гай Марий объявил, что бывшие легионы Квинта Лутация Катула станут в центре двумя сплошными линиями. Свои легионы и конницу он разделит на две части и поставит на флангах. Замысел был прост: кимвры проломят первую линии, углубятся и вступят в бой со второй, и в этот момент им во фланги ударят его легионы.

— Ты, как обычно, обойдешь кимвров и ударишь с тыла. Когда — решишь сам, — сказал мне Гай Марий.

Легаты бывших легионов Квинта Лутация Катула, которые, видимо, были не в курсе о моей роли в разгроме тевтонов и амбронов, посмотрели на меня со злостью и обидой, словно конфету, на которую они рассчитывали, папаша отдал пацаненку из соседней инсулы.

— Всё, идите готовьтесь к завтрашнему сражению, — сказал консул и встал из-за стола.

Квинт Лутаций Катул, который сидел по правую руку от него, открыл было рот, чтобы что-то спросить или высказать недовольство, но Гай Марий уже повернулся к нему спиной. Говорить в спину неудачливый командир не захотел.

Захлопнув рот, резко и шумно встал и, оттолкнув двух легатов, первым вымелся из шатра. Остальные участники совещания, тихо переговариваясь, последовали за ним. Я вышел последним. На этот раз Гай Марий не счел нужным как-либо мотивировать меня.

80

Как отдыхать, так погода обязательно испортится, а как в бой идти — прекрасная. С вечера набежали было тучки, но утром ветер разогнал их. Хотя солнце уже взошло, было прохладно. Может быть, благодаря северному ветру, который охладился, огибая вершины Альп.

Он приятно освежал голову и кисти рук, потому что я пока не надел кольчужные перчатки и бронзовый шлем, сверкающий, как золотой, с султаном из трех подрезанных, страусовых, черных перьев.

Бойцы должны издали узнавать своего командира, чтобы не вздумали сбежать раньше него. Я предупредил, чтобы следили за мной и сигналами трубача. Мол, возможно, нам придется отступить, вытянуть врагов на себя и потом разбить по частям или без всякого потом.