Перегрин

Они где-то раздобыли баранов и принялись их свежевать и запекать на кострах. Часть воинов отгоняло лошадей на горные пастбища. Это не кочевники, которые не расстаются с конем ни днем, ни ночью. Лицо центуриона выражало умиротворение и спокойствие. Такое бывает только у старых вояк, уставших бояться смерти."

"— Жаль, что с нами нет «круглых» судов, не на чем будет увезти трофейных лошадей! — произнес я.

Фест Икций посмотрел на меня так, будто пытался определить, шучу или нет?

— Впрочем, они на ночь угоняют лошадей на пастбища в горы, а мы так далеко отходить от города не будем, — продолжил я.

— Зачем отходить? — не врубился центурион.

— Собираюсь ночью атаковать их тремя отрядами: два выйдут через морские ворота и ударят вдоль восточной и западной стен, а третий — через эти и поможет им гнать врага, — объяснил я.

— Думаешь, стоит рискнуть? — задал он вопрос.

Скорее всего, хотел спросить, не лучше ли тихо пересидеть за высокими и крепкими стенами, тем более, что мавретанцы явно не собирались штурмовать.

— Лучшая защита — нападение, — поделился я афоризмом из будущего. — К тому же, сюда может идти еще один отряд с осадными приспособлениями. Наверняка у царя Бокха есть на службе карфагеняне, умеющие изготовить их и применить.

— Это да! — согласился со мной Фест Икций. — Карфагеняне с радостью сделают нам любую пакость!

Интересно, а как бы римляне относились к карфагенянам, если бы победили те, сравняли Рим с землей и посыпали ее солью, чтобы на этом месте больше ничего не выросло?

— Каким из трех отрядов ты хочешь командовать? — спросил я.

— Любым, — ответил центурион. — Наверное, здесь будет труднее всего. Этот отряд и возглавлю.

— Выделю тебе больше людей, — предложил я.

— Не надо, справлюсь, — отмахнулся он.

53

Молодая луна светила слабенько. С расстояния метров двадцать я с трудом отличал дерево от человека. Впрочем, деревьев рядом с городом мало. Наверное, спилили на дрова. Оставшиеся по большей части были ритуальными, на которые мавретанцы вешали разноцветные ленточки и другие тряпки.

Во вражеском лагере горело несколько костров, по ним мы и ориентировались. Мой отряд из почти двух с половиной сотен воинов вышел из морских ворот, ближних к восточной стороне города, перестроился возле угловой башни в одну шеренгу, растянувшись на ширину полосы, на которой разместились осаждавшие. С этой сторону у них не было ни одного дозора. Наверное, чтобы не заметили случайно, как мы удираем из города.