Перегрин

За всё хорошее его поперли с военно-морского флота в среднее мореходное училище торгового флота, в вечные капитаны третьего ранга. Впрочем, некоторые флотские офицеры считали такое перемещение счастливым билетом, позволяющим дотянуть до пенсии в тихом месте без продолжительных разлук с семьей. Как заступит Жора-поц на дежурство по училищу, так все двадцать четыре часа бегает по экипажу, выискивая, на ком бы сорвать злость за не сложившуюся флотскую карьеру да и жизнь вообще. Ему было плохо, когда кому-нибудь рядом хорошо.

Если никого не поймает на тяжком нарушении дисциплины, то уходил с дежурства расстроенным, жалким. При этом мог ночью на несколько часов затаиться в засаде у перелаза через стену, ограждавшую плац, пока не отловит самоходчика.

Про него курсанты сложили частушку:

Кто крадется вдоль забора?

Половой разбойник Жора!

Он сегодня очень-очень

Сексуально озабочен.

Противоядием от Жоры-поца была его вспыльчивость. Корпус экипажа был буквой Г, причем верхний этаж был разделен стеной, проход только через нижние.

Когда озабоченный офицер выходил ночью на плац, из открытого окна в коридоре верхнего этажа одной части экипажа кричали:

— Жора — поц!

Офицер тут же настолько быстро, насколько позволяла его полнота, устремлялся к этому окну, чтобы найти и наказать крикуна. Стоило ему появиться возле этого окна, как из другой части экипажа кричали те же сакральные слова. Жора-поц, оправдывая свою кличку и тряся пухлыми розовыми щечками, бежал туда.

Так и мотался, пока курсантам не надоедало его троллить.

Поднявшийся на площадку башни командир был сух, высок ростом и сутул. Его длинная борода напоминала растрепанную мочалку. Вытянутым скуластым лицом напоминал скандинава, но глаза и волосы были черными, а кожа — смуглой. Бронзовый панцирь висел на худом теле, как на специально сделанной для этого крестовине. Наверное, считал, что не кошерно разгуливать без доспехов в такой важный момент, а поддеть стеганку не захотел, потому что и без нее жарко.

Четверо подчиненных остановились позади него, держа факелы так, чтобы нас было хорошо видно.

— Сидите? — то ли спросил, то ли констатировал командир разочаровано.

— Службу несем, — сказал я на финикийском языке.

— Что-то я тебя не помню, — приглядевшись ко мне, произнес он. — Ты кто такой?

— Охранник с купеческой галеры, — ответил я и выдал наугад: — А ты — Гасдрубал.