Перегрин

Точнее, уже решили: две части экипажу «Стремительной», по одной экипажам других двух либурн. Республике мы должны отдать только пленных пиратов и их суда, за что получим свою долю."

"Скердис идет уверенно. Заметно, что дорога ему знакома, хожена-перехожена неоднократно. Губы упрямо сжаты, на лице ни капли раскаяния. Предатель принял решение, предатель доведет его до конца. Я тоже не чувствую угрызений совести, что растлил эту нестойкую душу. Иначе она вскоре рассталась бы с телом.

— Долго еще? — шепотом спрашиваю я.

— За следующим поворотом, — отвечает Скердис.

И точно, дорога поворачивает в очередной раз — и перед нами открывается большое скошенное поле с высокой стерней и каменными межевыми столбиками, на котором пасется десятка три стреноженных лошадей. Их охраняют три подростка и три пастушьи собаки, крупные и лохматые. Псы первыми учуяли нас и залаяли, выдвинувшись немного вперед и как бы прикрывая собой пасущихся лошадей. Подростки сразу кинулись к ближним лошадям, сняли пути и охляпкой поскакали к деревне, громко крича.

— Труби! — командую я буцинатору, пришедшему с нами, а остальным воинам: — Вперед!

Каждый солдат знает, «какая есть его задача». Мы растягиваемся цепью и под протяжный сигнал буцины быстро бежим к деревне, довольно большой, спускающейся по покатому склону к морю и огражденной с верхней и боковых сторон рвом и валом, поверху которого каменная стена высотой метра два. Со стороны моря рва нет, только вал со стеной. Ворота тоннельного типа открываются, впустив прискакавших подростков и прибежавших за ними собак, и сразу закрываются.

На деревянной надвратной башне появляется с десяток воинов, к которым постоянно подходит подкрепление. Они готовятся отразить наше нападение. В это время две отряда по десять воинов заходят с боков, чтобы не дать там пиратам и их семьям покинуть деревню. Мы демонстрируем намерение, но пока не атакуем, тянем время, держась на безопасной дистанции, где нас не достать из лука.

Мне сверху видно, как три военные либурны на полном ходу вылетают к галечному пляжу у деревни, на который вытянуты носами две пиратские и возле которых суетятся несколько пиратов, видимо, готовившиеся к отступлению.

Завидев наши суда, они с криками забегают в деревню через вторые ворота. Римские либурны высовываются носами на берег возле пиратских, опускают сходни, по которым морские пехотинцы, а потом и вооруженные матросы и гребцы спускаются на сушу. Сегодня танцуют все, иначе не получат долю от трофеев.