Перегрин

По его словам получалось, что был идеальным наместником. При этом центурион знает, как и весь экипаж, что Луция Кальпурния судили за взяточничество, что отмазался только благодаря своему защитнику Луцию Лицинию Крассу, превосходному оратору."

"Наша флотилия приближается к городу Нарбо-Марциус, который в будущем назовут Нарбонной. Правда, к двадцать первому веку нашей эры город отступит от моря километров на десять, подальше от заболоченного лимана, и обоснуется на холмах на ветке Южного канала, соединяющего Лионский залив с Атлантическим океаном.

Я не бывал в нем тогда, потому что работал на морских судах с большой осадкой, которым в канале делать было нечего. Сейчас это молодой городок, ему всего одиннадцать лет. Раньше здесь был каструм, который обзавелся каменными стенами с башнями и пригородами, заселенными отставными легионерами и туземцами, сотрудничавшими с оккупантами. Здесь мы высадим пассажиров, которым предстоит отмахать еще километров сто до каструма легиона, несущего службу в этих краях. Там Луций Кассий Лонгин примет наместничество, а Луций Кальпурний Пизон Цезонин — командование легионом. После чего им придется расправиться с кимврами, которые вместе с тевтонами, амбронами, гельветами, тогуринами и тоугенами двигались через Галлию в сторону Пиренейского полуострова.

Как мне рассказали галлы, служившие на либурне, все выше перечисленные племена — это смесь кельтов с аборигенами. На севере они смешались с разными германскими племенами и стали называться кимврами, тевтонами и амбронами, в горах на территории будущей Швейцарии, которую римляне называют Гельвецией, превратились в гельветов, на севере Галлии — в тигуринов и тугенов.

Двигались вместе с женщинами и детьми, гонимые, видимо, не только пассионарной энергией, но и перенаселением родных территорий. Они уже дважды вломили римлянам — шесть лет назад в верховьях Дуная и в позапрошлом году в Галлии.

— Суши весла! — командует Сафон.

Барабан замолкает. Сделав еще один гребок, весла, роняя капли воды, зависают в воздухе.

Через несколько секунд раздаются скрипучие звуки — нос либурны с разгона вылезает на мелководье, а потом и на сушу. Судно замирает. Я словно бы слышу его облегченный выдох: добрались! На самом деле выдохнул кто-то из свиты легата-консуляра. Для некоторых путешествие по морю, даже по спокойному и вблизи от берега — чрезвычайно опасное приключение. Я тоже в свое время опасался летать на самолетах. Старался ходить по ним осторожно.