Палач из Галиции

Сколько себя помню, всегда носил погоны и наводил ужас на школьных библиотекарей. Вообще-то учился, Лиза. Школа была большая, вычурная, каменная, находилась на Выборгской стороне города Ленинграда.

– Господи, как я вам завидую, – проговорила Лиза. – Ленинград – это так красиво и романтично.

– Не думаю, что люди, пережившие блокаду, разделяют это мнение.

– Простите, – взмолилась Лиза. – Я не это имела в виду. Я столько читала про Ленинград, про его памятники, музеи, богатую историю. Ведь именно там все и начиналось…

– Если хотите, могу провести вам экскурсию, заочную, так сказать.

– Понятно. Давайте пойдем быстрее. Мне эта темнота совсем не нравится. Надо выспаться. Завтра снова рано вставать, а надо еще возиться по дому.

Патруль вырос из ниоткуда, не успели они пройти половину квартала. Яркий свет ударил им в лица.

– Ни с места! Документы!

Девушка испуганно ойкнула, ненароком прижалась к Алексею.

«А ведь ни черта не видно в темноте, – мелькнула у него неутешительная мысль. – В такую глухую ночь бандитам даже не нужно наряжаться в нашу форму!»

– Все в порядке, товарищ капитан. – Старший патруля вернул Алексею документы. – Уж не обессудьте, служба. А девушка?

– Девушка со мной. Это непонятно?

Лиза торопливо шуршала бумагами, но они не понадобились.

– Спокойной ночи, товарищ капитан. Будьте осторожны. – Патруль провалился во мрак.

Он легонько взял Лизу под локоть.

Они снова шли по тихой улице, наслаждались вечерней прохладой. Лиза рассказывала о себе, а он ловил себя на мысли о том, что ему нравится ее напевный голос, манера себя вести. С этой девушкой было приятно находиться рядом. К нему возвращалось что-то забытое, интересное, трепетное.

Она рассказывала, как погиб в боях за Макеевку ее брат, дравшийся в стрелковой дивизии, набранной из шахтеров Донбасса. Потом ее эвакуировали вместе с сотнями других жителей Макеевки.

Немцы прорвали фронт, их танки вышли в тыл. Уцелевшие гражданские бежали в леса, и только благодаря стараниям партизанского командира Шведова многим из них удалось переправиться за линию фронта.

Он слышал превеликое множество подобных историй. У каждого свое горе. Люди пережили немыслимое. Алексей поддакивал, сочувствовал, прижимал к себе ее локоть.