Отмычка от разбитого сердца

 — Про Федьку Ломакина-то вы и забыли!

— Я про него не забыла, я про него просто не читала. Мне эта заметка на глаза не попалась…

— Очень жаль! — Ячменный дотянулся до графинчика, налил себе еще водки, торопливо выпил и продолжил заплетающимся языком, но с большим воодушевлением: — Заметка про его тра… три… трагическую смерть была моей самой большой жур… журналистской удачей! Ее даже хотели выдвинуть на районную премию! В этой заметке мне удалось добиться сочетания высокого литературного стиля и лаконизма подлинного дока… документа! Но кому сейчас это интересно…

— Мне интересно, — Надежда снова отодвинула графин, чтобы удержать незадачливого корреспондента в бодрствующем состоянии, но тот уже терял связность мысли.

— Вот он все знает… он с Федькой был вот так… — Ячменный сдвинул два кулака, показав степень близости мрачного незнакомца с покойным Ломакиным.

Надежда озабоченно посмотрела на безжизненного корреспондента, на всякий случай проверила его пульс.

Пульс был ровный, а когда из тарелки донесся ровный могучий храп, она окончательно успокоилась: жизни и здоровью Павла Ячменного ничто не угрожало.

Она уже хотела покинуть гостеприимное заведение «Василек», как вдруг мрачный мужчина за соседним столом проговорил:

— Правду Пашка сказал.

Надежда не очень поняла, почему способность выпить целый литр, не пьянея, говорит о покойном Федоре как о хорошем охотнике, но не стала сбивать нового собеседника с мысли.

— Попался бы мне тот гад! — прорычал мужик, сжав правую руку в огромный кулак. — Я бы его вот этой самой рукой…

— Как же это случилось? — спросила Надежда, пододвинувшись поближе к мрачному рассказчику.

— Собрались мы с ним на охоту… — мужчина понизил голос, — все уже собрали, кроме самого главного…

— Патронов, что ли? — догадалась Надежда.

— Каких патронов? — Рассказчик облил ее презрением. — Выпивки у нас не было. А без этого дела какая охота? Мало ли, ноги промочишь, и вообще…

— Так сейчас вроде с водкой нет проблем… в любом магазине, в любое время продают.