Отец поневоле (СИ)

 — Знаю, взял на себя слишком много, но Игнат Иваныч уже убегал, и потом ему может быть не до этого.

— Да, конечно, — рассеянно киваю и поправляю халат. — Я правда не знаю, где мои вещи.

Владимир молча протягивает пакет.

— Спасибо, — смущенно забираю тот, и мой гость даже сам тактично отворачивается, давая мне возможность переодеться.

— Я готова, — наконец, говорю, как только привожу себя в порядок.

Владимир открывает дверь и пропускает меня первой. На этаже уже вовсю кипит деятельность: кого-то вывозят, кого-то наоборот.

— А куда вы меня отвезете? — спрашиваю уже на улице.

— Алина, предлагаю перейти на “ты”, - вместо ответа говорит он. — Если, конечно, не против.

— Согласна, — мягко улыбаюсь. — Так куда ты меня отвезешь?

— К нам с Мишей. Домой.

— А он там один? — осторожно уточняю.

— Нет, Миша пока в саду.

Больше я вопросов не задаю. Мне до сих пор неловко, что пришлось напрягать постороннего человека. Всю дорогу я упорно смотрю в окно, надеясь увидеть хоть что-то знакомое. Но все бесполезно.

Приезжаем мы в тихий спальный район. Элитная высотка лишь подтверждает мое предположение о неплохом положении мужчины. И, надо сказать, это несколько успокаивает — в том смысле, что я не буду ему в тягость с точки зрения финансов.

Квартира оказывается очень светлой и просторной.

— Кухня там, ванная и туалет — в этой сторону. А дальше — гостиная, детская и спальня. В общем, в холодильнике еда, но если хочется что-то готовое — там же можно найти телефон доставки из неплохого ресторана. Просто продиктуете адрес, и они запишут на мой счет. Я там частенько делаю заказ, так что проблем не должно возникнуть.

В гостиной есть телевизор, книги. В общем, все, чтобы не заскучать до вечера.

Он говорит довольно быстро, но при этом следит за моей реакцией, что успеваю улавливать суть.

— Спасибо, а вы… то есть ты?

— А мне, Алин, в офис надо, — виновато улыбается он. — Извини, но придется вернуться.

Тут до меня доходит, что он вот так легко собирается оставить меня одну у себя дома.

Незнакомую девушку, которая и себя-то не помнит. И, наверное, вся эта вереница мыслей неплохо отражается у меня на лице.

— Эй, все нормально.