Осман. Его маленькая слабость

— Смотри под ноги, кудрявая, — бурчит Артём, но все же успевает подхватить её за талию.

Благо, Мила Захаровна этого не слышит и не видит, а то я уверена, прищучила бы сына. Но… это же подростки, что с них взять. Все мы были такими — упрямыми и считающими себя выше остальных.

— Так, смотри, звезда моя, для Каришки попросила поставить старую кроватку Тёмы…

— Вы что! Мила Захаровна, мне так неудобно перед вами!

— На потолке спать неудобно, а это — всего лишь небольшая помощь. Я буду рада, если ты ее примешь.

Не могу сдержать слез и в каком-то душевном порыве обнимаю Милу Захаровну.

— Тише, девочка, тише. — Она гладит меня по волосам, словно маленькую девочку, возвращая меня в то время, когда мама еще была жива. — Поплачь, если хочешь, но не закрывайся в себе.

Не знаю, то ли ее слова действуют на меня так сильно, то ли это выходит стресс, скопившийся за день, но я буквально реву навзрыд, не в силах остановиться. Хорошо, Каришка с отцом — они сейчас смотрят курочек и перепелок на заднем дворе — иначе поддержала бы маму плачем.

Но, радует одно, когда немного успокаиваюсь, я чувствую себя… гораздо лучше. Как будто вместе со слезами вышло все то, что я держала в себе столько времени.

И эта плохая история с вымогателями… У меня появляется внутренняя уверенность в том, что теперь нам с Васькой нечего бояться. Осман сказал, что разберется с ними, найдет тех, кто это все устроил.

Может быть, это глупо, но я просто устала бояться. Устала засыпать с мыслью, что завтрашний день может принести нам с сестрой еще какие-нибудь серьезные неприятности.

Вскоре в комнату поднимается Осман со спящей Каришкой на руках.

— Она, что, уснула? — спрашиваю я удивленно шёпотом.

Он лишь кивает и осторожно перекладывает малышку в заранее приготовленную Милой Захаровной кроватку. Я наблюдаю со стороны за Османом, и у меня сердце сжимается — мы ведь могли быть семьей, могли проживать самые счастливые минуты нашей жизни вместе, но судьба распорядилась иначе.

— Я накрыла стол, Полина Аркадьевна, — в дверях появляется помощница Милы Захаровны, приятная женщина в годах, очень напоминающая мне мою воспитательницу из детского сада. Надо бы поинтересоваться чуть позже, не работала ли она раньше в «Берёзке»?

— Зовите меня просто Полина, — отвечаю я ей полушепотом, боясь разбудить дочь.

— Хорошо, Полина. Вы идите, а я посижу с малышкой. Вы, должно быть, устали с дороги, утомились.